— Стандартная процедура, — хмыкнул я. – Тогда в чем дело? Что тебя так удивило? Думаю, я успею перехватить мальчика. Они еще не сообщили об ошибке?
— Не думаю, что ошибка. Все бумаги говорят о том, что в мальчике проснулся зверь, Тейт.
— Откуда у земного мальчика может быть зверь? Ты же сам говорил, что это бред, – хмыкнул я.
— Знаешь, тебе лучше самому на это посмотреть, — спокойно сказал Маркус и отодвинулся от экрана.
Я подошел ближе и уставился на него, не понимая, что именно должен увидеть.
Но долго думать не пришлось, хватило всего пары секунд, чтобы понять, о чем так многозначительно молчал мой коллега.
— Мне кажется, или он просто твоя копия? — напоследок добавил к умозаключениям он.
Глава 10
Алиса
Девочка быстро заснула. Я удивлялась, какой же она была доверчивой и милой. Сколько я ни общалась с нордами, у них такое отношение к людям было не в чести.
Большинство высокомерно относились к таким, как мы, называя людей низшей расой. Хотя сама я была в составе ученых и была полностью с этим не согласна.
Да, мы слабее, и наш генетический код проще. Но, тем не менее, мы по-своему лучше. Даже говоря о тех же инфекциях — организм людей пусть подстраивался медленнее, но куда лучше.
Притом у нордов были странные аллергические реакции, маленький порез серебром мог убить здорового хищника.
При этом мы были более эмпатичны, способны сочувствовать и сопереживать. А норды словно жили расчетом. Им вообще были не присущи чувства.
Даже их дружба показалась бы нашим землянам сухой. Они называли дружбой более-менее приятельское общение, но при этом не были способны формировать какие-то по-настоящему глубокие связи.
А вот малышка оказалась другой. Она искренне сопереживала по ходу сказки, улыбалась и хмурилась. Может, новое поколение нордов будет куда приятнее предыдущего?
Хотя Тейт, он был не совсем таким.
У нас с Тейтом был роман. Да! Роман землянки с нордом! То, что вообще немыслимо даже представить!
Но меня тянуло к нему с первой встречи. Это была какая-то немыслимая тяга, которую я не испытывала раньше ни к кому.
А он был со мной холоден, груб и жесток. Часто делал выговоры, критиковал и всем видом показывал, что я ему не нравлюсь.
Впрочем, так делали все норды.
И, тем не менее, именно реакция Тейта меня задевала.
Он ведь был самым адекватным из членов совета. Как по мне, Тейт единственный, кто действительно умел слушать. Остальные члены совета только держались за старые устои.
Людей норды не жаловали.
Это мы приняли иномирян с хлебом и караваем, а вот нам здесь были не рады.
Я следила за тем, как проходят собрания. Большинство нордов были слишком консервативны и надменны. А вот мысли Тейта выглядели более прогрессивными на фоне остального совета.
Он не боялся задевать острые темы. Не боялся отмечать преимущества людей перед нордами. И не боялся спорить, отстаивая необходимость перемен в обществе нордов.
Может, этим меня и покорил, я не знаю.
Благо тогда главой совета был Аурус Вейн. Старший брат Маркуса Вейна. Но если Маркус был мне отвратителен, то Аурус был справедлив.
Да, я не была согласна с каждым его решением, и тем не менее. Он зачастую был как на стороне людей, так и нордов.
И часто его решения вызывали уважение. Как жаль, что с ним и его женой произошёл несчастный случай.
Теперь же решения принимал Маркус. И только на самых крупных собраниях присутствовал еще и монарх.
С тех пор как Маркус встал во главе совета, жизнь землян стала невыносимой. Правила ужесточались и ужесточались. Именно поэтому я и решила бежать домой.
Вот только не успела.
А как все начиналось тогда? Я и не догадывалась, во что превратится этот мир спустя годы. Была слишком увлечена собственными чувствами и не замечала очевидного.
Когда я лечила Тейта от аллергии на серебро, мы впервые поцеловались. Это был самый жаркий и чувственный поцелуй в моей жизни, от него внутри все изменилось и ожило.
Я, всегда рассудительная, просто сошла с ума от накативших чувств и эмоций.
Да, я влюбилась в Тейта чуть ли не с первого взгляда, боялась просто себе в этом признаться. А теперь дала волю чувствам.
И то, насколько эти чувства были яркими, напугало меня. Норд и землянка.
Он непременно должен был разбить мое сердце. И что я творю?