Душу прожгло болью. Ну, почему все закончилось так нелепо? Почему не могу все контролировать?! Как тогда называться хозяйкой собственной судьбы, если я не в силах открыть любимому человеку истинную правду?! Жаль, шокер не помощник в подобных случаях!
Глава 18
Прошло четыре дня
Утро 31 декабря
Не было минуты, когда я бы не подумала об Илье. Даже выйдя на работу, в цветочный ларёк, не могла забыться, в каждом прохожем пытаясь отыскать желанные черты.
Найти объяснение столь удивительному феномену не получалось. В напрасных попытках осознать происходящий заклин скользила взглядом по цветам, теперь иначе воспринимая розы благодаря бывшему квартиранту.
Белые.
Именно их выбрал для меня ОН в один из наших вечеров.
Сразу вспоминался вкусный ужин при свечах с пиццей. Вспоминалось, что кто-то сам, без подсказок, сверления мозга или манипуляций, захотел организовать для Жени волшебный вечер.
Чем парень не мечта?
Никогда раньше не испытывала подобных чувств. Это притяжение к нему — какое-то реальное сумасшествие.
Необъяснимое.
Шарикова дико скучала по Костоправу, по голосу, по глазам, по тому, что он такой вообще есть. Эту тоску ничто не перебивало.
На радость тети Лены продажи у меня наконец-то пошли, хотя я, как обычно, была немногословна. Мое лицо после ухода Ильи снова сравнимо с кирпичом, по словам Третьяковой, зато у хозяйки «каменной физиономии» недавно появилась своя трёхкомнатная квартира.
«Ангел» с легкой рукой согласился оплатить и подписать все необходимые документы, дабы Шарикова на законных правах величалась собственницей.
Переехали мы туда с Дашкой довольно быстро. Нам и грузчиков предоставили — обходительных, вежливых, без единого мата в общении.
Они точно грузчики? Никто ведь из ребят, таскающих тяжести больше себя, обычно не отличался знанием правил этикета.
Подозрительно очень.
Просторные метры с евроремонтом, интернетом, рабочим домофоном, исправной сантехникой и новенькой техникой напоминали рай земной. Здесь в нашем распоряжении практически все удобства. Чистый подъезд да приветливые соседи, убирающие за питомцами дополнили спектр положительных эмоций.
Отсутствие неприятностей и препятствий при получении жилплощади почему-то сильно меня настораживало. Я чуяла подвох в действиях Андрея, но не знала какой. Может, Шарикова мнительная слишком и не умеет принимать подарки судьбы? А, может, ясно ощущала — не просто так квартира подвернулась мне. В любом случае, истинный ответ узнать не дано. Вроде бы полагалось радоваться, однако не выходило.
Мама, кстати, активно пошла на поправку и в одном из телефонных разговоров призналась, что совсем не ожидала от меня помощи. Она извинилась за свои нападки и в коем веке сказала, что гордится третьей дочерью. Как оказалось, лишь третья дочь не бросила ее, когда женщине виделся свет в конце тоннеля. Зная маму, не исключала ее масштабного преувеличения собственных бед. Она любила максимально приукрасить, вызывая сочувствие килограммами. Шучу. Знаю, что оно не измеряется подобными вещами.
Казалось, жизнь постепенно налаживалась. Я добилась того, чего хотела долгое время: обрела личную крышу над головой и получила долгожданное признание родительницы, но не ощущала счастья. Наоборот, словно впала в какую-то кому, продолжая передвигаться в реальности и не чувствуя ее.
Интересно, именно так выглядит неразделённая любовь? Почему разумное не работает?
Дашка настоятельно советовала предыдущие дни клин клином вышибить. Подруга даже надоумила меня на попытку пригласить лиса на свидание, мол, как раз повод есть — пора забирать поттер. Я долго отнекивалась. Добили ее слезы на кухне. Паршивка помнила, что не люблю, когда плачут.
Ничего путного из затеи не вышло. Шарикова не смогла переступить через себя и шагнуть за рамки привычного общения с мастером. Его — улыбка, мой — убийственный сарказм не сумели договориться на берегу. Наши черти передрались. Первый клин засел слишком прочно. Эти новости расстроили сваху.
— Ты безнадежна!
С такими итогами я встретила тридцать первое декабря на календаре.
Пустота в груди. Мне будто сердце вырвали, либо оно как у Кая замёрзло. Днем — робот, а по ночам — маленькая девочка, которую сводили с ума жуткие кошмары. В них Илья лютовал. Снилась чужая кровь. Очень много чужой крови. Странные обрывки разговоров доносились во снах. Причем те звучали вполне правдоподобно, передавая одно — Костоправ обезумел. Он словно взбесившийся зверь наказывал всех, кто ранее имел неосторожность сделать плохо сыну барона.