29 июля.
С утра — маленькая радость: перевели на первый этаж, в камеру, где сидят еще двое. Передвигаться теперь уже почти невозможно, зато за разговорами о жизни время летит быстрее. В камере оказались совсем молодой парень Андрей и мужик лет сорока — Саша. Андрей попался, когда по-пьяному делу вытащил магнитолу из машины, Саша отсиживал пятнадцать суток за драку с милиционерами. Днем какая-то женщина принесла мне, Диме и Славе три передачи: порезанные колбасу, сыр, хлеб, немного шоколадных конфет, мыло, зубную щетку, пасту и даже полотенце. Эту женщину никто из нас не знал, не увидели мы ее и после освобождения. Но всегда найдутся люди, которые помогут. Тот же майор Саливончик — все, что нам принесли, распорядился передать в камеры, хотя зубную пасту в железном тюбике иметь при себе запрещено.
— В этом дезодоранте, ты можешь проделать дырочку и сделать бомбочку, — объяснял мне при личном обыске сержант. — Этим тюбиком ты можешь вскрыть себе вены, а эту пилку для ногтей — воткнуть мне в горло...
…В бюро ОРТ вновь явились сотрудники КГБ. На этот раз «специалисты» пришли просмотреть все видеокассеты, чтобы изъять те, которые в той или иной степени были связаны со съемками в пограничной зоне. Более-менее «крамольных» набралось немного — всего три. Ничего важного для следствия чекисты, тем не менее, не обнаружили. Однако, признаюсь: несколько видеозаписей, хранившихся в бюро, спасло просто чудо. На одной из них — кадры, которые должны были стать основой расследования о контрабанде алкоголя через Беларусь. Сотруднику бюро удалось уничтожить запись прямо во время обыска. Ведь если бы власти узнали о том, что, что мы имеем видеодоказательства схем контрабанды, нас просто бы «удушманили» в тюрьме.
В этот же день генеральный директор ОРТ Сергей Благоволин направил президенту России Борису Ельцину письмо, в котором просил «занять абсолютно однозначную позицию» относительно свободы информации. «Прошло уже трое суток, но до сих пор наши коллеги находятся в заключении. Заявления белорусских официальных лиц не оставляют сомнений, что это — провокация. Позвольте напомнить, что до этого из Беларуси был выслан журналист НТВ Александр Ступников, лишен аккредитации МИДа корреспондент ОРТ Павел Шеремет, журналистам ОРТ был запрещен доступ в Белорусский телецентр. Особенно горько, что произвол против российских журналистов чинится именно в братской Беларуси. Всячески приветствуя процесс объединения братских народов, тем не менее, обращаемся к вам, Борис Николаевич, с просьбой занять абсолютно однозначную позицию относительно свободы информации в Беларуси. Не сомневаемся, что вы, как гарант свободы слова российских СМИ, лидер Союза Беларуси и России, не допустите, чтобы журналисты оставались за решеткой».
30 июля
Наконец, из Минска приехали родители, друзья, журналисты и адвокаты. Я это понял по тому, как занервничали, засуетились конвойные, забравшие нас из изолятора. «Уазик» петлял какими-то дворами, но когда подъехали к зданию следственного комитета, я успел увидеть своего второго оператора Сергея Гельбаха с видеокамерой в руках. Я решил каким-то образом обозначить себя. Но за несколько секунд так и не смог придумать, что крикнуть: машину подогнали прямо к подъезду, по обе стороны встали комитетчики, но когда открыли дверь, я выбросил вверх руки в наручниках. Это длилось мгновение, но я надеялся, что Гельбах успеет снять. И он успел.
Меня в буквальном смысле втащили в помещение. Недовольный замначальника следственного отдела Тупик бросил адвокату: «Уберите журналистов, они просто злят наших сотрудников». Странная логика. Уж как нас злили сотрудники КГБ!
С Гарри Петровичем Погоняйло мы впервые познакомились после ареста в январе 1997 года председателя Национального банка Тамары Винниковой. Генеральная прокуратура тогда обвиняла его в разглашении тайны следствия, а нескольким журналистам, в том числе и мне, вынесла официальное предупреждение за «создание негативного имиджа органов следствия» и пригрозила возбуждением уголовного дела.
Погоняйло — человек с бурной энергией и предельно трезвым отношением к белорусскому правосудия. Он прекрасно знает методы работы правоохранительных структур и противостоит следствию по нескольким направлениям одновременно. Один из немногих, кто умеет работать с прессой, заставляя следователей нервничать. Кстати сказать, мнение, будто следователей лучше не злить, иначе это плохо отразиться на вашем приговоре, неверно. Чем больше вы подчинитесь воле этих людей, тем тяжелее наказание, поэтому чем громче сопровождающий ваше дело скандал, тем выше вероятность того, что правоохранительная система вас не раздавит.
Мы быстро договорились с Погоняйло о тактике поведения. Не было большой необходимости скрупулезно разбирать обвинение следствия, поскольку изначально была понятна их надуманность.