До чего всё-таки мягкий и трогательный у неё взгляд. Её бы в кино — крупный план будет шикарен.
Принесли заказ, ему — кофе, ей — чай.
— А почему вы плакали?
Снегурочка… ну хорошо, пусть будет Снежана… вздохнула.
— Ну смелей, смелей, не бойтесь. Вас кто-то обидел?
— Нет, просто меня на пенсию отправляют.
На пенсию? Драма стремительно превращалась в буффонаду.
— И за что это?
— За грусть в глазах. У нас, снегурочек, как? Мы должны дарить радость и чудеса. А как только начинаем задумываться и грустить, значит, всё, профнепригодны.
Арсений сохранил серьёзный и сочувственный вид.
— И кто же определяет степень грусти?
— Зимушка. Она у нас кадровик.
Арсений стал думать, кто их разыграл. Может, ребята из кукольного? Но такую фактурную девочку он бы у них запомнил. Или она из любителей? Сильных молодёжных коллективов сейчас много, народ там меняется часто, всех не упомнишь…
О'кей, он подыграет. По полной программе.
— Что же с вами теперь будет?
Позволил себе участливо коснуться тонких пальцев и невольно отдёрнул руку. Кожа девушки оставалась ледяной и снежно-белой. Может, обработана чем-то?
— Вы чай пейте, совсем же закоченели, — сказал он грубовато, на миг сбившись с настроя. — Может, что покрепче заказать? Вы коньяк пьёте? Или лучше вино?
Казалось неловким предлагать такой девушке спиртное, но не из сказки же она пришла!
Снегурочка покачала головой, послушно беря в руки чашку. Он почти ждал, что снежные пальчики сейчас размякнут и водой прольются на стол. Его кофе был ещё горячим, её чай наверняка — тоже. Она отпила — рассеянно, будто не замечая, что делает. Вздохнула.
— Что будет дальше, я не знаю. Не вспомнила пока.
Очень убедительно, чёрт возьми.
Ему вдруг надоело.
— Хорошо, Снежана, или как тебя на самом деле звать. Считай, что ты принята.
— Куда принята? — она моргнула, и Арсений заметил, какие у неё длинные и пушистые ресницы. Цветом чуть темнее волос. Не накрашенные.
— В нашу дружную компанию, — он улыбнулся. — Или в нашу труппу. То есть насчёт труппы я много на себя беру, но думаю, наш главреж захочет на тебя взглянуть, потому как работаешь ты очень достоверно. Я ведь там, на мосту, даже повёлся. В Ёбурге училась? У кого?
Смешно, но даже сейчас, глядя в туманные омуты её глаз, какой-то частицей себя он продолжал верить. Как верят дети, отлично знающие, что Дед Мороз, который привозит им подарки в блестящем мешке, — не настоящий, и всё равно ждущие праздничного чуда…
— Чему — училась? — на бледном личике отразилась растерянность.
— Да ладно, хватит притворяться. Раскусил я тебя, всё, выходи из образа.
Её брови дрогнули, сходясь над переносицей обиженным домиком, из глаз снова заструились слёзы. Он ничего не успел сказать — девушка вскочила и бегом кинулась к выходу.
Вот же чёрт.
— Что, парень, довёл Снегурочку? — весело попрекнул мужик за соседним столиком. — Эх, ты. Догоняй!
Арсений скрипнул зубами. Пару секунд оставался на месте из чистого упрямства, потом бросил на стол купюру, подхватил сумку и вышел на мороз, на ходу натягивая пуховик.
Спасибо, свернуть тут некуда. Одна длинная улица вдоль бесконечного здания гостиного двора — если смотреть налево, в сторону мыса…
Девушка ушла недалеко, метров на пятьдесят. Но когда Арсений догнал и пристроился рядом, прибавила шаг, отвернув мокрое лицо.
— Снежана, да подожди ты! Я не хотел тебя обидеть!
— Я так и знала, что ты не поверишь, — сказала она. — Решишь, что я или притворяюсь, или сумасшедшая.
— А что я, по-твоему, должен думать? Что ты настоящая Снегурочка?
— Но я и есть настоящая! Не веришь? Не надо. И не ходи за мной!
Не выдержав, он ухватил её за рукав.
— Снежана, ты же замёрзнешь! Посмотри на себя. У тебя пальтишко, как платье. Небось, и свитер не пододела.
Она взглянула: в глазах не обида — недоумение.
— Но мне не холодно. Правда.
Очень натурально. Арсений даже растерялся.
— Ладно, допустим… Точно не холодно?
А ведь и в самом деле: Снежана не дрожала, не ёжилась, не вжимала голову в плечи, не прятала руки в рукава… Может, на ней термобельё? Сказать по правде, он понятия не имел, как эта штука работает. Но сомневался, что при минус двадцати трусы с подогревом заменят шубу.
— Снежана, стой, — он легонько потянул её за локоть, ощутив под жёсткой парчой знакомый обжигающий холод. — Я дам тебе платок.
Нет, на сумасшедшую она не похожа. Что он, психов не играл?
— А деды морозы? — спросил, шаря в сумке и искоса наблюдая за Снежаной. — Если снегурочек молодыми списывают, то у дедков-то возраст с самого начала пенсионный. С ними как?