Понятно, что "дедки" у них такие же, как сам Арсений, а то и моложе — здравствуй, дедушка мороз, борода из ваты. Но она же настоящей Снегуркой прикидывается, значит, и дедушки мыслятся по канону — седые, старые, но со здоровым румянцем. Не то что Снежана — беляночка.
— Никак, — ответила она без заминки. — Что стар, что мал — знаешь присказку? Дедушки чем старше, тем веселее и беспечнее становятся. Как дети. А у нас, снегурочек, наоборот. В нас с годами женская тоска просыпается.
— О чём тоска? — он надорвал пакетик с бумажными платочками, протянул ей.
— О счастье, о любви, — ответила тихо, глядя как будто внутрь себя. — О тепле…
Потом опомнилась, промокнула глаза. Точно не накрашена. На белой поверхности не осталось ничего, кроме следов влаги, абсолютно прозрачных.
— А откуда берутся снегурочки?
Снежана вскинула глаза, и он сделал вид, что смутился.
— Ну, у тебя же должны быть родители. Не знаю, Мороз Красный Нос и Снежная Баба. Ты прости, может, я глупости говорю. Но я же не знаю, как у вас всё устроено.
Конечно, это была игра, и ему хотелось узнать, как она выйдет из положения. В то же время в груди болезненно сжималось, будто в предчувствии какого-то откровения.
— Снегурочками не рождаются, а становятся.
Это могло бы прозвучать пафосно. Или с иронией. У неё прозвучало трогательно и печально. Шикарная актриса.
Они дошли до конца гостиного двора и оказались в скверике, носящем название Исторического. Десяток ёлок, фонари под ретро, скамейки вокруг круглой площадки с камнем, от которого "есть пошёл" славный городок Т. У камня ревел пацан лет трёх, а молодая мама в короткой шубке и сапожках на высоких каблуках, присев на корточки, возилась с его одеждой, громко выговаривая:
— Ну что ты всё расстёгиваешься? Я застёгиваю, а ты расстёгиваешься!
На малыше был толстый комбинезон, сверху куртка, шарф торчал наружу, шапка съехала на затылок. Красное от натуги личико, волосы на лбу — влажные, слипшиеся. Нарядили ребёнка, как капусту…
Арсений прошёл бы мимо, но Снежана шагнула к малышу, поднесла ко рту раскрытую ладонь, дунула…
Если бы Арсений не смотрел на неё в этот самый момент, решил бы, что у Снажаны в рукаве припрятана горсть конфетти. Разноцветные блёстки взвились в воздух, закружились в танце, осыпаясь на заснеженную тротуарную плитку, на мальчика и маму — и тут же исчезая.
Мальчик больше не плакал, его глазёнки блестели, завороженно следя за яркими порхающими кружочками. Сразу два упали ему на губы, став капельками — красной и синей. Малыш слизнул их за миг до исчезновения. И засмеялся:
— Сладенький! Мама, сладенький дождик!
Мама резко вскинула голову. Но увидела костюм Снегурочки, и настороженно-враждебное выражение на её лице сменилось улыбкой.
Снежана тоже улыбалась, её глаза сияли, только на донышке плескалась грусть.
— Как ты это сделала? — спросил Арсений, когда они подошли к переходу, ведущему к музею, который располагался в здании старой городской думы.
Она лукаво улыбнулась:
— Чудеса и радость.
Слёз больше не было.
На высоком крыльце музея что-то происходило: трое в костюмах быка, тигра и почему-то пирата развлекали горстку школьников. Лиц Арсений не узнал. Судя по голосам и дикции, любители.
— А вот и наша Снегурочка! — крикнул пират в микрофон.
Арсений усмехнулся. Вот оно что.
Но как же исчезающие конфетти? Фокус от мастерицы оригинального жанра?
— Ребята, давайте позовём Снегурочку к нам!
"Ребята" были слишком взрослыми, и уличная обстановка не располагала, так что растормошить их на дружное "сне-гу-роч-ка" пирату не удалось, но несколько выкриков всё же прозвучало.
Снежана улыбнулась, помахала рукой. Однако подойти не спешила.
— А где Дед Мороз? — громко спросил кто-то.
Арсений вдруг поймал кураж. Вытряхнул из сумки широченную "шубу", не такую богатую, как у Снежаны, и не в тон — бордовую, напялил прямо на пуховик, подвязал бороду — без клея она болталась кое-как, ну и плевать, нахлобучил шапку, обшитую полоской белого плюша. Свою, вязаную, сунул в карман.
Дети оживились: они видели много ряженых собак и пиратов, но как облачается Дед Мороз, им явно наблюдать не приходилось.
— А вот и Дедушка Мороз! — пират-то оказался не простой — самый настоящий капитан. Капитан Очевидность.
Арсений приосанился, простёр руку к зрителям, точно вождь пролетариата, памятник которому раньше стоял на месте исторического камня, и выдал сочным раскатистым басом: