— С Новым годом!
И никакого микрофона не надо.
— Пусть сбудутся ваши мечты! — звонко поддержала его Снежана.
А они и правда могли бы работать вместе, мелькнула мысль.
Повалил снег — красивыми крупными хлопьями, искрясь в солнечном свете. С безоблачного неба… строго на крыльцо музея…
Откуда-то из бездонной вышины — явно не из динамиков на крыльце — донёсся отчётливый мелодичный перезвон бубенцов. Будто по воздуху проскакала оленья упряжка.
Упряжка в воздухе — это, конечно, из другой, заграничной, оперы, где нет никаких снегурочек, зато есть румяный Санта, развесёлый дедок пенсионного возраста.
Ну да, а какого ещё, раз дедок?
Школьники радостно галдели, подставляя ладони снегу, взрослые изумлённо оглядывались. Динамики грянули дурацкую дискотечную музыку, подпортив волшебство момента, но не развеяв его полностью.
В этот момент высокая тяжёлая дверь музея отворилась, выпустив на крыльцо долговязого парня в синем дедморозовском пальто — растрёпанная борода ещё несуразнее, чем у Арсения, в руке обёрнутый фольгой посох. Следом показалась девица в балахончике такого же синего цвета, только покороче.
Немая сцена.
— Удачи, коллеги! С Новым годом! — гаркнул Арсений, подхватил Снежану под руку и увлёк к автобусной остановке.
— Какой у тебя голос, — удивилась Снежана. — Как у настоящего артиста!
Арсений поскользнулся — сам чуть не упал и Снежану не повалил.
— Как?!
Теперь, когда оба были в костюмах, на них тем более таращились во все глаза. Арсений был в ударе — смеялся густым смехом Санта-Клауса, поздравлял, желал, дурачился. Народу на остановке много, стоять скучно, душа требует праздника — а тут даровое представление. Группка студентов даже поаплодировала.
Но любовь публики недолговечна.
Когда подошёл автобус, толпа ринулась к дверям, забыв про Деда Мороза и Снегурочку. Через дорогу поспешала сгорбленная бабулька с палкой и тяжело гружёной тряпичной сумкой. Она почти успела, но в последний момент автобус лязгнул дверьми и тронулся, оставив запыхавшуюся старушку глядеть вслед.
— Как же так можно? — расстроилась Снежана. — Он что, не видел?
— Видел, — процедил Арсений. — Льготницу сажать не захотел.
Бабульку было жаль. Пальтишко прощай молодость, видавший виды вязаный берет…
Снежана встала на краю тротуара, вскинула руку. Остановился чёрный "порше", замигали аварийные огни, скользнуло вниз тонированное стекло. С места пассажира глядела ухоженна дама лет сорока. До Арсения, стоявшего за спиной Снежаны, долетел запах дорогого парфюма.
— Простите, вы бабушку не подвезёте? — лучезарно улыбнулась Снежана.
Арсений чуть за голову не схватился. Хорошо, если просто пошлют! И на костюм не посмотрят. Шагнул к машине, готовясь выручать глупышку. Открыл рот…
— Бабушку? Конечно, — дама благосклонно кивнула.
Мягко хлопнула водительская дверь. На мороз выбрался мужчина в одном костюме, сидящем так, будто его шили на заказ. Аккуратно подстриженные волосы с проседью, почти незаметные очки без оправы, мягкий золотой блеск часов из-под рукава.
Деловито обошёл машину, открыл заднюю дверцу и уважительно поддержал под руку ошеломлённую бабуську, деликатно отнимая у неё сумку.
— Куда вам ехать?
— Д-далеко, — запинаясь, промямлила она сизыми губами, моргая, как разбуженная посреди дня сова. — В Вос… восточный.
— Нам по пути, — галантно сообщил мужчина, усаживая старушку на сидение и помогая ей пристроить палку.
Целую минуту Арсений смотрел вслед удаляющемуся автомобилю.
Ладно, конфетти из воздуха, точечный снежный заряд с ясного неба под бубенцы. Но это…
Чудо. Обыкновенное и невероятное.
— А ты, Снежана, где живёшь? — спросил Арсений и поспешил уточнить: — В каком районе?
Чтобы не подумала, будто он пытается выведать адрес.
Улыбка слетала с её губ, в глаза вернулась растерянность.
— Не знаю. Мне кажется… Нет, не вспомнила ещё.
— Ладно, — сказал Арсений решительно. — Ты, может, и не мёрзнешь, а я околел до смерти. Если ты своего адреса не помнишь, поедем ко мне.
Тормознул облезлую "нексию". Водила, плешивый мужичок под шестьдесят, ухмыльнулся: