— Мы собирались пожениться, когда я диплом получу.
Арсений взглянул ей в лицо и в который раз залюбовался. Как можно бросить такую девушку?
— Ты не думай, он хороший, — Снежана подняла на Арсения глаза, боли в них не было, только печаль. — Просто он больше меня не любил. И это стало последней каплей. Я сидела на этом самом месте, в такой же декабрьский день, на носу Новый год, а мне так плохо, что нет сил жить. Ночью ко мне пришла Снежная Фея. Спросила:"Хочешь замёрзнуть и забыть, никогда не знать горя и любви, от которой разбивается сердце? Жить в радости и беспечности? У меня есть для тебя лекарство — волшебная сосулька. Тридцать первого, когда часы станут бить двенадцать, лизни её, как в детстве, — и боль уйдёт". Утром я решила, что это был просто сон. А потом вышла на балкон, бабушка его так и не застеклила, и увидела сосульку. Но у нас на балконе никогда не было сосулек. Я дождалась полуночи и…
— И стала Снегурочкой, — закончил за неё Арсений.
В это невозможно было поверить. И в то же время нельзя не поверить — после всего, что он видел и испытал рядом с ней.
— Не я одна, — Снежана тихо вздохнула. — Нас таких много. Мы живём счастливо, несём чудеса и радость. Но однажды в сердце просачивается тоска по чему-то иному, отнимая способность творить чудо. Тогда снегурочка уходит на пенсию и вспоминает свою прежнюю жизнь.
Снежана замолчала и опустила взгляд.
— И что происходит потом? — спросил Арсений, боясь дышать.
— А потом она должна научиться снова быть человеком. Плакать и любить. Стать живой и тёплой — до того, как часы пробьют двенадцать. Если не успеет, обернётся ледяной фигурой и растает по весне.
Арсений взял её холодные руки в свои и уверенно улыбнулся. Всё-таки он хороший артист. И ни за что не покажет, как перехватывает горло и отчаянно ноет в груди.
— Ты успеешь. Всё будет хорошо. Плакать ты уже научилась. Остальное — пустяки.
— Я постарею, — прошептала она и отвернулась.
Представить её сороколетней? У них в труппе не хватало зрелых актрис, и на роль дамы в возрасте вполне могли взять молоденькую. В голове нарисовалось: сцена, грим, костюм — и Снежана…
Арсений негромко рассмеялся.
— Даже когда тебе будет сорок, ты останешься такой же милой, нежной и доброй. Но это будет ещё очень нескоро.
Не выпуская её руки, он дотянулся до холодильника — кухня-то маленькая, достал кетчуп и показал ей дату на пакете.
— Прошёл всего год! Один год.
— Правда?
Он включил телефон, продемонстрировал цифры на экране и снова выключил. Телефон показывал семнадцать пропущенных вызовов, двадцать три сообщения в мессенджерах и четырнадцать эсэмэсок.
Было поздно. Арсений чувствовал, что устал.
— Хочешь спать?
— Хочу, — ответила Снежана. — Но лучше не надо. Вдруг во сне я заледенею и не проснусь?
Арсений отвёл её в маленькую комнату с большой кроватью. Укрыл пледом, который нашёл в шкафу, и сел рядом, держа за руку, как, бывало, держал маленькую Юльку, когда она болела, а мама была в командировке. Ладошка в его руке мелко дрожала, и тогда он тоже лёг, обнял Снежану, коснулся губами пахнущих ромашкой волос. У неё ромашковый шампунь.
— Так теплее?
— Угу, — отозвалась она ему в плечо.
Ночные огни за окном заволокло белой пеленой: шёл снег. Уличный шум смолк. Снежана тихо всхлипывала во сне, а он мог только обнимать её и делиться своим теплом, слушая, как вьюга за окном поёт: Снежана, Снежа, Снежная, Нежная, Нежданная, Незваная, Желанная... Сколько раз он слышал этот звук, этот голос в зимней ночи, но никогда не воспринимал его, как песню, полную ледяной страсти и тоски.
Можно ли полюбить человека за один день? Не просто увлечься, а полюбить по-настоящему, всерьёз и навсегда. Осознать со всей определённостью, что этот человек нужен тебе и без него ты не в силах дышать. Ещё вчера Арсений сказал бы, что вряд ли. Но сейчас, обнимая своё снежное чудо, он ощущал, что родился и жил ради этого мгновения, ради этой встречи на зимнем берегу.
Запах ромашки, исходящий от волос Снежаны, смешивался с её собственным запахом морозной свежести. Арсений чувствовал себя странно: ему было зябко и жарко одновременно. Её холод, снаружи, и его огонь, внутри, пытались побороть друг друга. Он верил, что не уснёт, пока это битва не будет выиграна, но незаметно для себя пригрелся и соскользнул в забытьё.