Губы становятся более требовательными, прихватывают тонкую кожу, оставляя следы. И я ничего не могу с собой поделать. Меня распаляют эти умелые касания. Лишь томно выгибаюсь в ответ, когда Никита стягивает белье и целует в область щиколотки.
Слушаю его дыхание сквозь поцелуи и ловлю свое, чтобы не застонать в голос от движений горячего языка по чувствительной плоти. Пальцы на ногах поджимаются, а губы саднит от втягиваемого воздуха.
Вначале поцелуи сладкие, нежные ленивые, но с каждой секундой более требовательные, властные, заставляющие подчиниться, утонуть в чужом желании.
Занимаемся сексом спешно, срываясь и впитывая удовольствие колкими импульсами по нервным окончаниям.
- Почему ты выбрала такой факультет? - спрашивает Соколов разморенным после оргазма голосом и прижимает меня спиной к своей груди, все еще лежа на разворошенной кровати.
Ловлю его ладонь на своем животе и накрываю своей, прочертив большим пальцем по костяшкам.
- Не знаю. Меня в хореографию с двух лет отдали. Еще совсем маленькой, прослушивая понравившуюся песню, у меня в голове складывался танец. Набор движений… Размытые картинки мелькали перед глазами. Мы с моей подругой устраивали родителям целые концерты с переодеванием, и все такое. Даже видео сохранились. Кринжатина, конечно, но все равно память.
- Я бы хотел посмотреть.
- Что именно? - чуть сворачиваю голову, чтобы поймать его взгляд. - Те позорные выступления?
- Ты, наверное, была забавной - Никита хитро лыбится, прикусывая край нижней губы.
- О, да - закатываю глаза. - Еще и с брекетами.
- Теперь точно мечтаю посмотреть.
От этой милоты, что сейчас таится в выражении его лица, у меня щемит сердце, а так не должно быть.
- А ты? Почему решил стать инженером?
- У моего отца компания, занимающаяся промышленным кондиционированием. Я в этой сфере с детства кручусь, езжу с ним на объекты. И хочу знать, как все устроено изнутри. Не в офисе штаны протирать, строя из себя пафосного мудака, а проектировать, создавать. Как то так.
Надо же! Удивлена, в хорошем смысле этого слова. Потому что думала, такие парни, как Соколов, только и метят в пафосные мудаки, лишь бы ходить с видом важной птицы.
- Тебе нравится?
- Да - не задумываясь выдыхает мне в волосы и коротко целует, отчего хочется зажмуриться и растянуться в довольной улыбке. - Люблю точность, люблю проектировать. Знаешь, там нет второго дна, все предсказуемо, понятно, без лишней фантазии.
- А я, наоборот, страшная фантазерка.
- Может, поэтому нас и тянет друг к другу?
- А нас тянет? - оглядываюсь на Соколова.
Его взгляд бегло проходится по моему лицу, а потом уплывает в сторону тумбочки, где валяется телефон.
- Есть хочу. Надо заказать всякого разного. Ты что любишь?
Конечно, обидно, что он так резко свинтил с темы, но все же давлю в себе неуместную обиду.
- А что там с продуктами в твоем холодильнике? Могу приготовить что-нибудь.
- Серьезно? - Никита даже убирает прядь волос от моего лица, чтобы лучше разглядеть его.
- На все сто - быстро чмокаю его в подбородок и резко подскакиваю с кровати, не давая себе и секунды на раздумья, а то так и останемся валяться голодными.
Натягиваю футболку, что Соколов выделил мне вчера, и утопываю на кухню.
- Тогда я в душ.
Никита поднимается следом, напоследок смачно хлопнув по моей пятой точке.
- Ай! - вскрикиваю в ответ.
- Прости, не удержался, мягкая попка - выглядывает в щель довольная морда, а потом скрывается за дверью ванной комнаты.
Готовлю я редко, но метко, скажем так. Еще никто не жаловался на мои кулинарные способности. Скорее, даже наоборот.
Открываю холодильник, а там хренова туча продуктов. Я то думала, на полках мышь повесилась.
Быстро поджариваю яичницу с беконом и зеленью. Ставлю тосты, смазываю творожным сыром, выкладываю на них красную рыбу и нарезаю авокадо. Запускаю кофемашину и даже успеваю накрыть на стол, пока Соколов плещется в душе.
Когда тот появляется, я уже сижу за столом, выкладывая на тарелки яичницу.
- Ого, вот это сервис - Никита жадно оглядывает содержимое на столе. - Не думал, что ты такая хозяюшка. Выйдешь за меня?