И ведь понимаю, что стеб чистой воды, но в груди резко кольнуло, защемило.
- Приятного аппетита - зыркаю на него, а потом увожу взгляд в тарелку, чтобы не искрить, как бенгальские огни.
- Ммм, вкусно - довольно мычит, поедая тост с рыбой.
Выжидаю паузу, пока Никита прожует, а затем, ковыряясь вилкой в беконе, спрашиваю:
- Что будем делать сегодня?
- Ничего. Тупо ничего не делать - хитро щурится. - Ты когда-нибудь занималась таким?
- Предпочитаю проводить время с пользой.
Но его предложение мне зашло, как никогда. Я так устала от вечных репетиций, занятий, спешки, недосыпа, что совсем забыла, что это такое - отдыхать. Просто ничего не делать.
- Короче, расклад такой - Никита отпивает кофе из кружки с видом английского сэра, отогнув мизинец в сторону. - Сейчас поедим, потом займемся утренним сексом. Можем прямо тут или в спальне, или еще много мест, где. Потом наберем ванную с пеной и завалимся туда с бутылкой вина. У меня даже свечи есть с прошлого Нового года. И в довершении всего посмотрим фильм по телеку, или сериал, не знаю. Ну, и, конечно, снова еда. Не хочу превращать тебя в кухарку, так что могу заказать домой.
Его план очень рискованный для моего душевного спокойствия, потому что похож на план влюбленной парочки, а мы не такие. Но в то же время, это лучшее, что он мог предложить. За исключением одного пункта.
- Может, вместе приготовим. Будешь мне помогать, нарежешь мясо на стейки. Я заметила в холодильнике вырезку.
- Ну, это я могу - подмигивает и хватает меня в охапку, усаживая к себе на колени.
Руки оглаживают бедра, и я утыкаюсь носом в теплое плечо, забывая вдохнуть полной грудью, чтобы не умереть от недостатка кислорода, пока его губы сладко касаются моей шеи.
И это полнейшее безумие, так хотеть человека, так дрожать от прикосновений, потому что между нами недолюбовь, между нами недочувства, между нам недоотношения.
Ничего вообще.
Кто мы?
Но горячие губы с ароматом кофе находят мои и утягивают в болото липкого желания. Глубокого и чувственного.
- Хочу тебя - прерывистый шепот, разбивающий мое самообладание к чертям на миллионы осколков, которые не собрать, как ни старайся.
Но я и не думаю стараться.
Мне нравится чувствовать его желание, его требовательные руки на своей коже. Сама веду ладонью по голой груди, спускаясь по кубикам пресса к резинке боксеров и, как перед девятибалльной волной, ныряю ладонью внутрь, ловя губами протяжный хрипловатый стон, отзывающийся в моих нервных окончаниях электрическими зарядами.
Никита с глухим рыком подхватывает меня под бедра и раскладывает на столе, смахивая рукой посуду с дребезжащим грохотом.
Но нам нет до нее никакого дела. Слишком накрыло. Слишком хорошо, чтобы думать о такой мелочи.
Я выгибаюсь в блаженной неге, когда моя футболка летит туда же, к посуде. Его губы повсюду. Не остается ни одного кусочка на моем теле, куда бы они не добрались. Нежно, горячо, сладко. До боли.
- Ты такая - выдыхает Никита в район яремной выемки, когда наши тела слиплись намертво после пережитого удовольствия. - Лилька я... Не хочу отпускать тебя.
Последние слова грозовым облаком кружат над моим сознанием. Так хочется верить, но я понимаю, это лишь эмоции. Лишь слова. А как хочется верить. Против воли, против здравого смысла.
Молчу. Боюсь ответить не так, разрушить, разломать на части нечто хрупкое. Нечто между нами.
- Пойду набирать ванную - Никита сладко целует в губы и отрывается.
Совершенно не стесняясь своего восхитительной наготы направляется в сторону двери, а я не могу отвезти взгляда от широкого разворота плеч, узкой талии, длинных ног и ямочек на бедрах.
После теплой ванны с лавандовой пеной, бутылкой вина и болтовней про детство и школьные годы устраиваемся на диване. Никита выбирает фильм, а я рассматриваю модели кораблей и самолетов, занимающих все полки стеллажа возле широкого окна.
- Ты сам собирал? – с любопытством отвлекаюсь на парня, такого еще незнакомого. сколько в нем всего, о чем я даже не подозревала.