Таня уводит Полину к свободным сидениям, пока Тим заговаривает с Яном, а я пересекаю коридор, приваливаясь к стене рядом с дверьми операционной, где отец Никиты разговаривает с каким-то врачом.
Минуты превращаются в часы.
Мы ждем, ждем, ждем... И кажется, это никогда не кончится.
Сердце грохочет по вискам все сильнее и сильнее, превращаясь в долбящую какофонию.
Наконец, двери операционной открываются, и оттуда выходит мужчина лет пятидесяти в синей униформе. Он подзывает отца Никиты, на ходу скидывая шапку.
- Операция прошла успешно, ногу удалось спасти. Но восстановление будет тяжелым. Никите придется упорно поработать. В остальном повреждения обратимые. Сейчас мы его переводим в реанимацию под наблюдение, а дальше, если все будет хорошо, в палату.
- Спасибо, Николай Геннадьевич. Мне бы с вами кое-что обсудить.
Доктор устало вздыхает, но кивает головой.
- Хорошо, но сначала определите, кто останется в отделении, если есть желание. Человека три не больше. Остальных прошу по домам. Пока Никита в реанимации, к нему все равно никого не пустят.
- Витя, я останусь - встревает мать Никиты. - А Даню попросим кого-нибудь из ребят в городскую квартиру отвезти - шмыгает носом, рвано выдыхая.
- Хорошо - соглашается отец.
Тут улавливаю, как Марек направляется ближе.
- Можно мне тоже остаться? - обращаюсь к отцу, опережая Яна.
Мужчина оборачивается на меня и смотрит, точно впервые видит и никак не сообразит, кто я такая. Это и понятно. Я им и, правда, никто. Но уйти не смогу, дома с ума сойду от тягучей неизвестности.
- Как зовут? - только и спрашивает, не закидывая меня лишними сейчас вопросами.
- Лиля.
И только, когда все стали расходиться, освобождая коридор, только, когда в отделении осела сквозящая запахом больницы тишина, я судорожно растираю красные глаза пальцами, наконец, осознавая в каком напряжении до этого момента пребывала.
Хочется закричать, прочистив легкие. Хочется так горько заплакать, как бывает только в детстве. Отчаянно, навзрыд. А потом заливисто засмеяться.
Но не могу себе этого позволить, потому что через два кресла от меня сидит уставшая красивая женщина, склонившись на плечо своего мужа.
И уже, когда она засыпает, мужчина поворачивает голову в мою сторону. Боковым зрением чувствую, как прожигает меня насквозь, пока я делаю вид, что просматриваю ленту в телефоне.
- Виктор Андреевич. Как ты успела уже, наверное, догадаться, отец этого обормота. А это - кивает на женщину. - Нина Викторовна, его мать. А кто же ты у нас такая?
Пожимаю плечами встретившись с таким до боли знакомым карамельным взглядом.
- Просто Лиля.
- Просто?
- Подруга - уточняю
- Подруга - Виктор Андреевич задумчиво растягивает это слово, будто смакуя его на языке. - И давно знакомы?
- Не очень.
- Дааа, дела - прицокивает языком. - И что же ты работаешь или учишься?
- Учусь на балетмейстера.
- Правда? - мужчина удивленно вскидывает брови. - Надо же... Раньше у него одни модели, журналистки, блогерши там разные были. Или вообще непонятные девицы.
- Мы не встречаемся - перебиваю Андрея Викторовича, чтобы не надумал себе лишнего.
И еще, потому что совсем не хочу знать, сколько было у Никиты девушек. Понятно, что много. У такого, как он, и не могло быть иначе. Но подробности меня доламают.
- Хорошо - виновато соглашается мужчина. - Как скажешь, Лиля.
Уже рано утром врач сообщает, что состояние Никиты стабилизировалось, и его готовят к переводу в палату.
Но пролежит он там недолго, потому что отец Марека договорился с частной клиникой насчет лечения и дальнейшей реабилитации.