Глава 12 Пробуждение
Tom Odell – Heal
Никита
Черт, как же хочется пить - первая мысль, что приходит мне в голову после пробуждения.
И только потом ощущаю боль. Тупую, ноющую. По всему телу.
Оглядываю палату, а потом себя. Правая рука в гипсе, нога тоже лежит забинтованная поверх одеяла. На теле больничная сорочка в нелепый ромбик. Тупо шарю рукой по поверхности тумбочки, что расположена слева от кровати, сбиваю бутылку, которая, судя по звуку льющейся струйкой воды, оказывается еще и открытой.
Вот к такой реальности нужно привыкать.
Кажется, я в полном дерьме.
Дверь в палату распахивается, впуская за собой свет из коридора.
- Доброе утро, красотуля - вслед за светом появляется грузная медсестра лет пятидесяти с крашенными в пепельный цвет короткими волосами. - Хотя, это, скорее, не про тебя, да? - хмыкает, довольная от своей идиотской шутки, и подмигивает. - Что ж ты какой неуклюжий? - обнаруживает валяющуюся на полу бутылку и лужу возле нее.
Разговаривает мягко, без укора, скорее игриво, но меня все равно бесит. Поэтому прикрываю глаза.
- Сейчас я тебе и попить и поесть принесу. Только вот давай, температуру сначала измерим.
Чувствую ее теплые пальцы, приподнимающие мою левую руку и вставляющие под мышку градусник.
- Пока лежи так, а я за едой.
В голове шумит нестерпимо. Или это отходняк, или последствия сотряса, не знаю, но боль адская.
Медсестра возвращается с подносом, включает свет, отчего в голове шумит еще сильнее.
- Так, сначала воды - приподнимает кровать и подносит к губам стакан с трубочкой.
Пью жадно, чуть не захлебнувшись.
- Все, хватит, красотуля. Теперь бульон нужно поесть.
Еще большим куском никчемного дерма начинаю себя ощущать, когда эта женщина с видом заботливой мамочки принимается кормить меня с ложки, приговаривая: "Шире рот открывай, сейчас весь обмажешься".
- А нормальное есть, что пожевать? - выговариваю с трудом заплетающимся языком.
- Есть, но пока не про твою честь - и лыбится в ответ. - Твердую пищу нежелательно, ты же лежачий. Запоры будут, клизму придется ставить.
Охренеть.
Это нокаут, мать вашу.
После заботливой медсестрички заходит врач. Осматривает и рассказывает о всех моих подвигах и долгом пути восстановления. Главное, успокаивает насчет ноги, а то перед тем, как выпасть из реальности еще там, на трассе, я заметил, что она почти в кашу превратилась.
А потом впускает моих родителей.
У мамы глаза красные и набухшие веки. Осунувшаяся, усталая. А отец... Будто на несколько лет разом постарел. Без привычного костюма. В мятой футболке и джинсах.
Мам задерживает дыхание, а потом охает в голос и бросается к моей кровати.
- Господи, Ники, сынок - всхлипывает, прижимаясь щекой к левой руке, сжимает пальцы в теплых ладонях.
- Мам - растерянно бурчу в ответ. - Ну, хватит. Все же хорошо.
- Дурачок, а если бы с тобой, если бы ты... Я бы не пережила, понимаешь это или нет?
- Мам... Мам, ну, прости.
- Никаких больше мотоциклов, ясно? Только через мой труп. Никогда больше... И вообще ближайшее время тебе права не светят.
- Хорошо, успокойся только.
Перевожу взгляд на отца. Тот мрачнее тучи.
- Как ты себя чувствуешь? – спрашивает, пододвигая к кровати стул.
- Как и должен, наверное. После аварии.
- Не буду тебе сейчас нотации читать. Врач не велел. Главное, ты живой. А все остальное потом - смотрит на меня, сощурив глаза, отчего в уголках появляются морщины.
- Спасибо, пап.
- Позже к тебе еще Данька подъедет. Он так переживал - говорит мама, поднимая голову, но все еще сжимая мои пальцы. - И Лиза постоянно пишет. Спрашивает о тебе. Волнуется очень.
- А телефон то мой где? - вспоминаю про гаджет.
- В смятку твой телефон. Вечером новый привезу - отвечает папа.
- Блин - стону в ответ. - Простите меня, серьезно. Я вообще башкой не думал.
- Это уж точно - подтверждает мама, приглаживая свободной рукой мои волосы.