- Это не выход, Лиля. Нужно взять себя в руки.
Нахожу в себе силы посмотреть на подругу и сразу же сдаюсь. В ее глазах отражение моей боли. Таня понимает. Таня сама через это прошла.
- Я не могу - всхлипываю и утыкаюсь к подруге в плечо. - Тань, почему он ни разу не позвонил, не написал? Я бы не простила, но все равно жду.
Таня тяжело вздыхает. Таня потупляет взгляд. Она знает, и этого достаточно, чтобы понять. Он не станет искать со мной встреч. Это точно конец.
Глухие рыдания сотрясают тело. Ее пальцы шуршат по моим скатавшимся в солому волосам. И как Тане не противно.
- Нужно отпустить. Вот увидишь, все наладится. Он еще пожалеет. Он поймет, помяни мои слова. В ногах у тебя ползать будет. Ты будешь сверкать, как алмаз, а Соколов будет скулить, как щенок.
Благодарно ухватываюсь за плечи подруги и прижимаюсь сильнее. Нужно выплакать всю боль.
- Так, ладно - командует Таня и отклоняется, чтобы вытереть с моих щек слезы. - Бегом в душ.
В ванной я снимаю одежду и придирчиво еще раз себя осматриваю. Лицо побледнело, щеки впали, живот чуть к спине не прилип, волосы безжизненно висят, как пакля. Плечи заострились.
И в кого я превратилась? Как Никита смог так меня переломать?
Таня права. В первую очередь надо полюбить себя, позаботится о себе.
Этим я и стараюсь заниматься всю последующую неделю. Записываюсь на окрашивание и ногти. Заказываю в интернете кровать, компьютерный стол с креслом, кухонную утварь, новый ковер. Внепланово провожу в студии два пропущенных занятия плюсом к двум по расписанию и готовлюсь к предстоящему семестру.
Время полетает незаметно быстро, но в пятницу вечером, выбираясь из студии меня охватывает такая тоска, что хоть волком вой. Таня с Тимуром уезжают в родной город. Полина с Яном улетают в Питер. Родители заграницей. И я понимаю, что мне предстоит вернуться в пустую квартиру, в которой из всей живности только фиалки на окне.
По пути до дома решаю завести хотя бы аквариумную рыбку, чтобы было не так уныло возвращаться.
После метро решаю прогуляться в ближайшем парке, напоследок покушать мороженого, ведь с наступлением учебы вес нужно будет держать. До заката сижу на лавке у самой кромки воды, наблюдая за утками и парочками, бороздившими волную гладь на лодках.
Сердце гулко щемит от всей этой романтической идиллии, и с наступлением темноты я покидаю парк.
По пути заглядываю в супермаркет и направляюсь к дому. Но во дворе, когда на ходу достаю из сумки ключи и обдумываю, какой фильм посмотреть за ужином, замечаю его.
Первая мысль - его образ рисует мое больное воображение. Потому что в последнее время не проходило и дня, чтобы я не мечтала о том, как он окажется у моих дверей. Именно такой. Разбитый, в мятой белой футболке, с наспех собранными в хвост волосами и залежалыми синяками под глазами. Именно такой: невозможно красивый и потерянный.
И тело ноет в невыразимой тоске по его теплым рукам. Тело просит оказаться рядом, тело бастует, но я сбрасываю с себя навалившийся морок и прибавляю шагу, чтобы, как можно скорее скрыться за массивными дверьми, как за воротами самой крепкой в мире крепости.
Он успевает подойти опасно близко, задевая мой затылок горячим дыханием. Рецепторы улавливают его запах - смесь невероятно влекущего парфюма и мятной жвачки.
Понимаю, как слаба и беззащитна, как опасно даже дышать с ним одним воздухом. Я еще не готова к нашей встрече, не готова дать отпор.
- Подожди, не уходи - шепчет в мои волосы, придерживая дверь, которая пищит протяжным писклявым звуком.
- Нет - мой стальной голос перерезает звенящий писк электронного замка.
Толкаю на себя дверь, врезаясь спиной в его грудь, утопая еще глубже, но все же выплываю обратно, когда удается нырнуть в звенящую тишину подъезда и разделить нас стальной преградой.
На пороге квартиры бросаю пакет и бегу к окну. Никита сидит на лавке у подъезда и крутит в руках телефон.
А позже приходит сообщение:
«Как же я скучаю по тебе».