— Ты никогда не спрашивал, имею ли я к ним отношение.
— Что он имел в виду, когда сказал, будто он не показушник?
— Показушник — это тот, кто позволяет себе послабления во время действа. Носит форму из полиэстера, под нее надевает футболку, ходит в своих обычных ботинках. Не ест солонину. Прячет конфеты в ранце. Ну или в заплечном мешке, если он южанин.
— Откуда ты обо всем этом знаешь?
— Книжки читаю.
— Эта фотография…
— Парень, что ты хочешь?
— Ты использовал эту фотографию для того, чтобы навешать Киркбрайду лапшу на уши.
— Это не значит, что я ее подделал.
Дэннис помолчал, потом продолжил:
— Похоже, ты с самого начала хотел попасть в его сопровождение.
— Ты мне помог, когда сказал, что ему нужно покрасить бороду. Ты вовремя вмешался в разговор.
Дэннис задумался.
— Я так понимаю, ты с ним еще не закончил.
Роберт сказал:
— Слушай, Дэннис, мне нужно кое с кем встретиться, поэтому сегодня я не приду на твое шоу. Хотел бы прийти, но не могу. Понимаешь?
— Да, конечно. Все нормально.
— Если хочешь, я могу подъехать позже. Расскажешь, как все прошло.
Дэннис сказал:
— Приезжай к Вернис. Она приготовит тебе свой фирменный коктейль. Кроме того, она та еще болтушка! Может рассказать такое, что тебе пригодится.
Возникла пауза. Они смотрели на шоссе впереди. Потом Роберт повернул голову к Дэннису:
— Пытаешься просечь, что я затеваю?
— Это не мое дело.
— Да, но ты просто умираешь от любопытства.
8
— Я должен ехать в Мемфис, чтобы забрать его оттуда? — спросил Чарли Хоук. — Я что, теперь еще и водитель лимузина?
Это происходило в приемной Билли Дарвина. Карла вручила Чарли табличку, на которой черным маркером было написано: «Мистер Муларони».
— Когда господин Муларони с супругой прилетят детройтским рейсом, держи табличку так, чтобы они увидели ее, — сказала она.
— Да кто они, в конце концов, такие?
— Кошельки, — пояснила Карла. — И большие.
Карла была потрясающе красивой женщиной — Чарли мало таких видел в своей жизни. Ей еще не было и тридцати.
— Ты сама это написала?
Карла посмотрела на него поверх очков. Ее проницательные карие глаза сверкнули.
— Сделай все как надо, Чарли, — сказала она.
Чарли стоял у выхода на летное поле и, как ему было велено, держал табличку. Проходящий мимо крупный мужчина лет пятидесяти, в солнцезащитных очках, с темной, аккуратно подстриженной бородкой встретился с Чарли взглядом и кивнул. Чарли сказал:
— Мистер Муларони, меня зовут Чарли Хоук, позвольте я вам помогу, — и потянулся к черной сумке, которую нес мужчина. Мистер Муларони, не говоря ни слова, ткнул пальцем назад через плечо и пошел дальше. Чарли обратился к красивой женщине, также в солнцезащитных очках, которая шла следом за мистером Муларони: — Позвольте вам помочь…
Ему тут же вручили сумку, набитую, по всей видимости, кирпичами. Он пошел рядом с женщиной, пытаясь объяснить, что вообще-то он не водитель лимузина, а приглашенная знаменитость отеля и казино «Тишоминго». И шикарная женщина, которой было, наверное, лет тридцать пять, — каштановые волосы, длинные ноги, высокий рост, льняной плащ до пола — сказала:
— Очень мило.
Ожидая выдачи багажа, она закурила, и никто не подошел к ней объяснить, что курение в здании аэровокзала запрещено.
Чарли разместил чету Муларони и их багаж — четыре большие сумки — в салоне для пассажиров, а сам сел на переднее сиденье рядом с водителем, которого звали Карлайл. Чтобы удобнее было разговаривать, он привалился к дверце лимузина и повернулся:
— Так, значит, вы из Детройта, города автомобилей? — Супруги Муларони молча смотрели в тонированное окно лимузина. За окном была южная окраина Мемфиса. — У вас там, насколько я помню, есть свои казино. — Женщина посмотрела на Чарли. На ее лице не появилось никакого выражения. Она ничего не ответила. — Если вы ходили на игры чемпионата 84-го года, вы могли видеть меня на поле. Я тогда выступал за «Детройтских тигров», заканчивая свою восемнадцатилетнюю карьеру в профессиональном бейсболе.
На этот раз на Чарли посмотрел мистер Муларони:
— Чарли, оставь нас в покое, хорошо?
Чарли повернулся к Карлайлу-водителю и сказал:
— По-моему, он меня помнит. Я тогда блеснул в серии игр с командой «Сан-Диего падрес».
После дневного шоу и посещения Киркбрайда Дэннис почувствовал усталость и прилег в своей спальне. Сняв рубашку и оставшись в одних шортах, он растянулся на крахмальной простыне. Не успел он закрыть глаза, как в спальню зашла Вернис — белые ноги и черный махровый халат. В руках у нее был текст комментария к прыжкам.