— Ты ходил в школу, пока занимался этим?
— Да, в католическую. К тому времени из нее ушли почти все монахини. Жаль, потому что мне они нравились. Если они хотели что-то сказать, то говорили прямо, без обиняков.
— В школе знали, чем ты занимаешься?
— Нет. Когда меня вызывали в суд по делам несовершеннолетних, мама звонила им и говорила, что у меня ангина.
— Она не возражала против того, что ты продаешь наркотики?
— Она смотрела на это сквозь пальцы — я ведь приносил домой деньги. Так что я ни разу не попался. Я три года проучился в Оклендском университете и там тоже продавал наркоту — мне нужны были деньги, чтобы платить за учебу, книжки, жилье. Но никаких порошков, только траву. Зачем продавать студентам героин, который превратил бы их многообещающие мозги в дерьмо? У многих там и так с мозгами была напряженка. Они не знали, чем будут заниматься в жизни после того, как окончат университет, и это их здорово беспокоило.
— А тебя?
— В университете я прослушал курс истории. Я изучал историю потому, что она мне нравилась, а не для того, чтобы найти работу. А о Гражданской войне я знал все еще до того, как вышла эта передача про нее — ну, та, которую ведет Кен Бернс.
Роберт бросил взгляд на Дэнниса, который смотрел в окно.
— А ты учился где-нибудь? Я имею в виду, у тебя есть какая-нибудь профессия?
— Я понял, чем хочу заниматься в жизни, когда в первый раз увидел прыжок дайвера.
— Понятно. И что ты сделал?
— Когда меня взяли в Американскую команду дайверов, я, проучившись к тому времени два года, бросил колледж.
— Сколько ты еще сможешь продержаться в этом виде спорта?
— Мое время истекает.
— И что потом?
— Не знаю.
— Ты ведь не сидел в тюрьме?
— Один раз, в камере предварительного заключения. Полиция обыскивала мой грузовик.
— Они думали, что ты везешь что-нибудь запрещенное?
— Они ошибались.
— С твоим характером, — сказал Роберт, — тебе стоило бы заняться чем-нибудь рисковым.
— Когда я выступал в команде, мне доставались самые рисковые трюки.
— Вот видишь!
— Но дайверы говорят, — сказал Дэннис, — что чем ты лучше в спорте, тем беспомощней в жизни.
Впереди показался Коринф. Они доехали до южной части промышленного района города, до обширного открытого пространства, заполненного стоявшими на рельсах железнодорожными вагонами. Роберт остановил машину:
— Вот он, Коринф, ветеран Гражданской войны. Железнодорожный узел, за который непрерывно шла битва. Вот он, прямо перед тобой. Восточная ветка ведет в Чарлстон, западная — в Мемфис, северная — в Огайо, южная — в Детройт. Ты меня слушаешь?
— Ты приехал сюда для встречи с Киркбрайдом? — спросил Дэннис.
— Хочу посмотреть, что у него тут есть. Его фабрика находится к югу отсюда, туда ведет дорога, пересекающая шоссе номер 72 под прямым углом. Сам он сейчас в Тунике, строит свою «деревню». Но все равно мы не зря ехали, я намерен заглянуть к Джарнагину, чтобы забрать нашу форму. Поехали дальше?
— Ты за рулем.
— Я имею в виду мой рассказ. Итак, тридцать тысяч человек, самое меньшее, были убиты, ранены или умерли от холеры и дизентерии, сражаясь за эти вот рельсы. Я отношу сюда битву при Шайло — это к северу отсюда, через границу с Теннесси, битву при Юке — это к востоку отсюда, и собственно Коринфское сражение. В октябре 1862-го конфедераты попытались отбить Коринф у северян. Недалеко отсюда, вон там, — Роберт показал рукой, — шел жесточайший бой. Там стояла батарея Робинетта, которую атаковали конфедераты. Сейчас это историческая достопримечательность — сохранились даже некоторые земляные укрепления.
— Да, батарея Робинетта, — сказал Дэннис. — И одним из героев этого сражения был полковник Роджерс из 2-го Техасского. Во время штурма редана, мощнейшего полевого укрепления, он был ранен семь раз.
Роберт повернул голову, некоторое время молча смотрел на Дэнниса, затем произнес:
— А ты язва! Время от времени ты меня неслабо урываешь. — Роберт улыбнулся. — Это показывает твой потенциал. Я правильно поступил, взяв тебя с собой. Однако я слышал, что полковника Роджерса застрелил полковой барабанщик. Недоносок, сопляк… Подобрал пистолет и всадил в него семь пуль. Ты представляешь, каково это?
— Быть застреленным?
— Нет, участвовать в сражении. Пули свистят, пушки харкают картечью…