Я его спрашиваю, как он себя чувствует:
- Рана поболює, осколок від бомби дає про себе знати. В госпіталях так його і не вирізали. Глибоко сидить.
Прошу его рассказать о войне. Много чего он мне рассказывал, но никогда не бравировал. Позёрство и хвастовство у него отсутствовало напрочь! Ему ничего не надо было придумывать, и он рассказывал мне суровую правду о войне:
- Багато читав про війну, кінофільми дивився, але, синок, розумієш, мені часто здається, що я був на другій війні. Не на тій війні, що у кіно – прилизаній, чистенькій, героїчній і патріотичній. Війна - мерзотна штука. Це бруд, воші, кров, гній, рани, страх,запахи мочи в окопах. Часто не хватало їжі і боєприпасів. Попереду фашисти, а з тилу – заградзагони нашого СМЕРШу. Ще – велика втомленість,коли на марші довго йдеш в строю і спиш на ходу. Чуєш тих, що рядом розмовляють, команди офіцерів, і спиш. Я мріяв: «Якщо виживу в цій проклятій війні, то обов’язково першим ділом відмиюся в бані, потім наїмся від пуза і висплюсь від душі».
- А скажи, страшно було людей вбивати? Як це?
Отец долго молчал, а потом ответил:
- Не хочу тобі відповідати на це запитання. Малий ти ще. Підростеш трохи, а потім, можливо, побалакаємо на цю тему.
Мы лежали и молчали. Иногда отец начинал петь свои любимые песни. Одна – из кинофильма «Истребители»:
Любимый город может спать спокойно,
И зеленеть среди весны и видеть сны.
Другая – «Случайный вальс»:
Ночь коротка, спят облака,
И лежит у меня на ладони
Незнакомая ваша рука.
Возможно, у него было что-то личное связано с этой песней. Возможно, просто красивая песня. Я его просил спеть настоящую, фронтовую песню. И он говорил, что это и есть самые настоящие фронтовые песни. А к той теме, о которой я спрашивал, мы так никогда и не возвратились.
Иногда мы так много привозили домой рыбы, что мать не знала, что с ней делать. И тогда раздавала соседям. А иногда отец накладывал в плетёную из лозы корзину крупных щук, перекладывал их крапивой, лопухами и отвозил в город на рынок:
- Євреї люблять щук фарширувати. Вони їх розберуть.
На том месте, где сейчас стоит цирк, раньше находился знаменитый Харьковский рыбный базар. Часто отец с собой брал и меня. Пока он торговал, я ходил вокруг и знакомился с городом: Москалёвка, Гольберговская церковь, Левада, центр.
Распродав рыбу, отец вёл меня в «Детский мир», где покупал мне и моим сёстрам подарки.
* * * * *
Помнится как в девятом классе мы под руководством учителя физкультуры, пошли в туристический поход на несколько дней. Конечный пункт нашего путешествия был Святогорский монастырь, который на территории Донецкой области. Кроме физрука с нами пошла ещё молоденькая, всегда улыбчивая, симпатичная учительница музыки и пения. Она была выпускницей какого-то музыкального училища на Западной Украине, и звали её Маричка. Все ребята нашего класса в неё были тайно влюблены и по очереди с удовольствием несли её рюкзак.
Сейчас Святогорский монастырь превращён в лавру и капитально отремонтирован. А в те годы всё там было в запущенном состоянии.
Так получилось, что при осмотре дальних монастырских пещер, мы с Маричкой отстали от группы и заблудились. Почти в кромешной тьме, без фонарика, мы оказались один на один. Испуга у нас не было. Мы весело кричали о спасении и долго выбирались наверх. Она говорила, что ей страшно, и взяла меня за руку. Держа в своей ладони её тонкие музыкальные пальчики, я испытывал приятное волнение и, наверное, шёл бы с ней до бесконечности. Впереди показался свет, и мы вылезли из пещеры над крутым, обрывистым берегом. С этого места открывалась такая даль! С хвойными и смешанными лесами и сверкающими разливами Донца.
Хватаясь за кусты лещины, стали спускаться вниз. Пару раз Маричка оказывалась в моих объятиях. Не специально, а для того, чтобы не сорваться вниз. Один раз она прижалась ко мне так плотно, что я почувствовал её упругую грудь. Меня кинуло в жар. Она, глядя на моё покрасневшее лицо, поняла моё состояние. Долго интригующе с улыбкой смотрела на меня своими голубыми глазами.
- Дякую тобі, що не дав упасти, - и нежно поцеловала меня в шею.
Внизу ребята давно уже ожидали нас и затем ещё долго допытывались, что у нас было в пещере. Я отмалчивался.
Каждый юноша на каком-то этапе теряет свою невинность. Образно можно сказать, что это со мной случилось там, в пещере Святогорского монастыря. Я впервые в своей учительнице увидел женщину!
Вскоре Маричка уехала на свою Западную Украину и там вышла замуж.
* * * * *
В отношении женщин у моего отца была простая крестьянская философия: