- Ти, синок, жіночками сильно не захоплюйся. Вони тобі ні ума, ні здоров’я, ні грошей не прибавлять. Завжди і в усьому повинна бути своя міра. Нестриманість – головна причина наших бід. Запам’ятай це!
Своего отца я только дважды видел плачущим и ни разу не видел пьяным. Тогда в газете впервые появился новый рассказ Михаила Шолохова «Судьба человека». Мы все усаживались вокруг матери, которая читала нам этот сильный и правдивый рассказ о войне. И тогда я впервые увидел отца в слезах. Второй раз тогда, когда мне рассказывал о голодоморе.
Он был мужиком не слабым, но пил водку только один раз. Такого я не встречал больше нигде! На любой свадьбе или другом гулянье, он сам наливал себе половину стакана водки, выпивал, хорошо закусывал и больше его никто и никогда не мог уговорить на выпивку. Курить он бросил сразу же после войны.
По документам у него значилось семилетнее образование. Но на деле я понимал, что он закончил в детских домах только четыре класса. Да и то с перерывами.
Отец любил читать книги, и эта любовь передалась нам – детям. В своих дальних поездках он перечитал немало книг, встречался со многими людьми и вполне мог вступить в дискуссию на любую тему с каким-нибудь большим начальником или с высшим офицером, которые ездили в тех поездах. Кругозор у отца был достаточный, а убеждения основательные и крепкие.
Получая небольшую зарплату, он умудрялся ещё иногда покупать книги. Благо, что тогда они были дешёвыми. У нас дома была неплохая библиотека. Как-то от него прозвучало даже знаменитое высказывание древних философов: «У кого вдома не має книжок, у того не має душі». И сейчас, много лет спустя, я уверен, что любой человек должен читать книги. Чтобы думать. А телевизор только приобщает людей к невежеству и пошлости.
За резкие перепады в политике и в руководстве страной Хрущёва отец не любил. Иногда дома, в своём кругу, называл его «придурком».
А вот Брежнева уважал. Он говорил:
- Він наш – фронтовик. І мужик видний, і добряк. Війну не любить і за мир бореться. Люди краще стали жити. Ми з тобою, синок, новий дім збудували і газ провели. Тепер в хаті тепло і холодильник повний харчів. Сидимо з матір’ю, телевізор дивимось і пенсію нам прямо в дім приносять.
Молоді люди усі працюють, безробіття немає. Кожен рік в завкомі мені, як фронтовику, дають безкоштовну путівку у санаторій. Чого ще треба, нам простим людям? Дай Бог, щоб тільки війни не було!
Очень жалел, когда умер Брежнев:
- Думаю, що великі зміни будуть в країні. І не в кращу сторону. Пожили ми добре останні десять – п'ятнадцять років. Ще не раз будемо згадувати ті часи, які стали називати «застоєм». Теперішнім горе-керівникам, певно, вигідно робити з Брежнєва клоуна. Оцей «мечений» Міша розпочав реформи, а як їх закінчити, не знає.
* * * * *
Когда я вырос и ушёл в самостоятельное «плавание», то меня, как и многих в моём возрасте, закружили и завертели дела и проблемы на моём жизненном пути, который выбрал для себя сам, или мне было начертано судьбой свыше. Много мне пришлось увидеть мира, разных городов и стран. До сих пор жалею, что не часто приезжал к родителям и мало уделял им внимания.
Часто вспоминаю наш последний разговор с отцом. Видать, он уже понимал, что ему осталось немного. Позвал меня к себе и сказал слабым голосом:
- Оце і все, синок. Мабуть я вже станцював свій «Случайный вальс». Все нормально, жити довго – погано. Треба залишати цей світ своєчасно. Ти пробач мені, синку, що я тобі ніякого багатства не залишив…
- Батя! Не треба розслаблятися! Ти ж фронтовик! Ми з тобою ще на рибалку поїдемо. Ніякого багатства мені не потрібно. Головне те, що ти мені життя подарував.
- На старості розумієш, що головне багатство – це здоров’я. І ще – важливо до кінця залишатися людиною і жити по совісті...
* * * * *
На лугу, в конце огородов, костёр пылал три дня. В нём горела мебель, одежда, школьные учебники и дневники, журналы «Огонёк» и «Юность», и много других, уже ненужных, вещей. Всё, что составляло какую-то ценность, было роздано родственникам и соседям. Вечером я должен отдать ключи новым хозяевам. Родительский дом продан, он уже не мой…
Два года простоял пустой.
Я последний раз обошёл пустые комнаты, закрыл входную дверь и повесил замок.
На улице пошёл к своему давнему другу Юрию.
- Как дела? - обратился он.
- Да какие могут быть дела! Плохо мне, Юра, очень плохо. Не каждый день продаёшь родительский дом. К чему-то стремились, строили, свадьбы гуляли, веселились, жили… А теперь – всё позади.
- Понимаю, чем помочь?
- Спасибо, ничего уже не надо.