Спустя несколько секунд тишины я снова постучал, на этот раз чуть громче. За дверью послышались шаги, и вскоре дверь открылась.
На пороге стоял худощавый мужчина с запомнившимся внешним видом: его щеки были впалыми, а под глазами лежали глубокие тени. Взгляд его был тусклым, а одежда, которая когда-то могла быть новой, теперь была изорвана и покрыта грязью. На руках и штанах были пятна, что лишь усиливало общее впечатление заброшенности. Он явно был под воздействием чего-то, так как его речь звучала неуверенно и неуклюже.
– Че надо? – спросил он, не скрывая недовольства.
– Здравствуйте, – поприветствовал я его, стараясь сохранять спокойствие. – Я пришел к Лив.
Мужчина на мгновение задержал взгляд на мне, потом отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Я чувствовал, как тревога нарастает внутри, но надеялся, что Лив в порядке.
–Лив! К тебе пришли! – прокричал худощавый мужчина, стоящий у двери. Его голос звучал грубо и угрожающе. Он выглядел запущенным: волосы были спутаны, а одежда грязной. Его глаза блестели, и в них читалось что-то зловещее.
–Что тебе нужно? – спросил он с недовольством, облокотившись на дверной косяк.
–Здравствуйте, – попытался я наладить контакт. – Я пришел к Лив.
–Она наверху, – отрезал мужчина, отодвинувшись в сторону.
Спустя несколько секунд тишины я снова постучал, на этот раз чуть громче. За дверью послышались шаги, и вскоре она появилась на лестнице. Лив спустилась с угрюмыми глазами, её лицо, одетое в черную майку, выдавало признаки недомогания. Я заметил синяки на её руках и плечах. Сердце сжалось от гнева и беспокойства.
–Почему ты здесь?! – воскликнула она, её голос дрожал от страха и гнева. – Уходи!
Лив резко развернулась и побежала обратно в свою комнату. Я не собирался оставлять её одну.
–Эй, Лив! Что ты делаешь?! Открывай дверь! – закричал мужчина, стуча по двери с такой силой, словно пытался выбить её.
–Уходите! – прошептала она, и я уловил, как её голос заполнили слёзы. Это было слишком.
Я был полон решимости что-то сделать. Мужчина не останавливался, и его грубые слова всё больше раздражали меня.
–Уйди! – крикнул я, стараясь защитить Лив.
Но он лишь усмехнулся, как будто это было весело. Я не мог этого больше терпеть. Я шагнул к нему ближе, сердце колотилось от адреналина, и, собравшись с силами, сделал резкое движение, чтобы остановить его. Одним точным движением я отвёл его в сторону, сбив с ног. Он упал на пол, и я почувствовал прилив облегчения.
–Лив, я здесь. – Я пытался успокоить её.
–Просто уходи... – Ответила она, рыдая.
–Лив, я не уйду, пока не пойму, что с тобой всё в порядке. Открой дверь, я хочу помочь.
–Ты не должен был это увидеть. – Она рыдала.
–Лив, я только хочу помочь тебе... Открой дверь, а иначе я буду здесь до конца, пока ты не решишь выйти. Я обещаю, я буду сидеть столько, сколько потребуется.
После напряжительной паузы, наполненной её всхлипываниями, дверь наконец открылась. Я увидел её лицо, всё в синяках и слезах. Сердце сжалось от боли при виде её страдания. Она выглядела такой уязвимой, и я сразу понял, что сейчас важнее всего поддержать её.
Её слёзы не прекращались, но в этот момент я знал, что она не одна. Я шагнул вперёд, обняв её, стараясь передать тепло и уверенность. Всё, что я хотел – это помочь ей справиться с тем, что она переживала.
И пусть в этот момент слова были лишними, я был рядом. Вместе мы справимся с этим.
20 глава. Дочь зла.
Год назад я получила дар, о котором не просила. Моя жизнь была невыносимо сложной, но после получения дара она стала ещё хуже. Я думала, что смогу изменить свою судьбу, увидеть мир в новом свете, но вместо этого столкнулась с ужасами, которые скрыты от глаз обычных людей.
В тот злополучный год я не только получила дар, но и потеряла единственную подругу, которая действительно понимала меня. До своей смерти она часто рассказывала, что видит мир иначе, но я не верила ей и считала, что она просто фантазирует. Над ней всегда смеялись, кто-то явно издевался, но, как подруга, я ни разу не заступилась за неё, делая вид, что не знаю её. Хотя она была одной из немногих, кто помогал мне жить дальше.
Наверное, именно поэтому я отдалялась от неё. Я не хотела, чтобы меня считали такой же, как она. Я отвернулась в тот момент, когда она нуждалась в поддержке и помощи больше всего. Её смерть окутана тайной: никто не знал истинной причины её гибели, у всех были свои версии и предположения. Но в тот день, когда она погибла, я начала видеть то, о чём она говорила. Эти видения постепенно заполнили мою жизнь.
Мне всегда казалось, что этот дар — не что иное, как проклятие, которое она оставила мне после того, как я её предала. Я ощущала, что она, возможно, указывала мне путь, который я отвергла. Моя совесть терзала меня, напоминая о том, что я могла сделать больше, что я могла спасти её, если бы только была рядом. Каждый день, когда я сталкивалась с этими ужасами, я чувствовала её присутствие, словно она пыталась сказать мне что-то важное, но я не могла её услышать.