Я молила о том, чтобы Бен не стал для меня тем, чем стал мой отец. Но с каждым днём это становилось всё более вероятным, и я не знала, смогу ли справиться с этим. Надежда на лучшее ускользала, и я чувствовала себя всё более одинокой, окружённой двумя чудовищами, которые с каждым днём становились всё ближе.
Затем, все стало обыденностью, меня уже не беспокоил мой отец или Бен, мне уже было всё рано, слухи об мне? Плевать мой папа выпивает больше? Плевать. Мой парень становился все ужаснее? Плевать. Я поняла одно, чтобы я не дела, я несу всем несчастья. Мама папа были правы, мое рождение для них стало проклятьем и несчастью, моя подруга была несчастным из-за меня, я не помог ей. Бен стал таким из-за меня, я несу лишь боль страдание, я виновата во всем.
Затем всё это стало для меня обыденностью. Меня уже не беспокоил мой отец или Бен. Всё, что происходило вокруг, стало серым и невыносимо скучным. Слухи обо мне? Плевать. Папа выпивает всё больше? Плевать. Мой парень становится всё ужаснее? Плевать. Я поняла одну простую истину: независимо от того, что я делала, я несла всем лишь несчастья.
Моя мама? Она тоже меня ненавидела. Я была для неё только обузой, и никакая поддержка ей не нужна была. Я была ошибкой, которую она пыталась скрыть. Её ненависть заставляла меня чувствовать себя ещё более одинокой и отверженной. Она никогда не поддерживала меня, и это ранило сильнее, чем любые физические удары.
А моя подруга, которая нуждалась в помощи и поддержке, была оставлена одной в своей борьбе. Я не смогла помочь ей, когда она в этом больше всего нуждалась. Я отстранилась, и теперь её утрата стала для меня ещё одним ярким подтверждением того, что я приношу лишь боль. Я не помогла ей, когда она страдала. Я не могу простить себя за это.
Бен стал таким из-за меня, и теперь, когда я смотрела на него, его злобное выражение лица отражало всё то зло, которое я сама в себе несла. Я была не только виновата во всём, что происходило в моей жизни, но и в несчастьях окружающих. Я несла в себе проклятие, и всё, что оставалось, — это жить с этим до конца своих дней.
Возможно, всё так и оставалось бы, пока в нашу школу не перевёлся новый ученик. Я даже не догадывалась, кто он, пока не увидела его своими глазами. Тот день, когда он вошёл в наш класс, стал днём, когда всё в моей жизни изменилось.
Когда он представился, я была поражена: мой монстр, что всегда ходил за мной, вдруг сжался от страха. Он не реагировал на Натана так, как на Бена; вместо этого он словно притих, как будто в его мире появился более сильный противник. Я ощутила, как его страх сжался в комок, он был напуган — чем? Кто мог его напугать?
Человек, который вошёл в наш класс и стал центром внимания, вызывал у меня странное волнение. Натан выглядел обычным — с тёмными волосами и уверенным взглядом, но именно в этот момент я поняла, что он был не таким, как все. В нём было что-то особенное, что заставляло моего монстра отступать. Я не могла понять, кто он на самом деле, и в то же время меня тянуло к нему.
Я не могла дождаться, когда смогу познакомиться с ним. Учитель решил, что Томи покажет Натану школу. Томи был хорошим парнем — он не верил слухам обо мне, но я всё равно переживала, что он может случайно разболтать лишнего и испортить первое впечатление.
Когда я вмешалась в их разговор, стараясь быть вежливой и милой, мне показалось, что Натан видит меня насквозь. Обычно, когда я начинала общаться с парнями, они восхищались мной и сразу же влюблялись, но только не он. Его холодность меня удивляла — он явно не хотел, чтобы я с ним разговаривала. Это вызывало во мне чувство растерянности, как будто я пыталась открыть дверь, которая заперта на замок.
В нашем классе была одна высокомерная девочка по имени Стелла. У неё было всё, что только можно было пожелать, и она не скрывала своей неприязни ко мне. Я её тоже не переносила, но в тот момент её вмешательство было просто невыносимым. Она с пренебрежением бросила, что у меня уже есть парень, и в этот миг я почувствовала, как всё, что я пыталась построить между собой и Натаном, разваливается на глазах.
Некоторое время я не могла наладить контакт с Натаном. Но однажды я услышала, как Бен, с презрением скривив губы, делится планами разобраться с новеньким. Сердце моё забилось быстрее — я была охвачена паникой. Что, если он решит навредить Натан? Я знала, что должна вмешаться.
Бен направился к заброшенной фабрике, и я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось. Это место всегда пугало меня, но сейчас я преодолела страх и шагнула в тень. Я следила за ним, готовая броситься на помощь, если потребуется.
То, что я увидела, потрясло меня до глубины души. Бен начал сливаться со своим монстром, его тело искажалa тьма, и он медленно превращался в нечто ужасное. Я затрепетала от ужаса, представив, что он может убить Натана. Однако тот стоял неподвижно, не проявляя ни капли страха. Его глаза искрились вызовом, и он лишь усмехнулся, как будто всё это было игрой. С ясным и уверенным взглядом он шагнул к своему противнику. Его движения были точными и ловкими, и вскоре Бен оказался на земле, без сил и мрачной тени, что окружала его.