Это было то, чего мне так не хватало — теплые объятия, способные исцелить раны в моей душе. После этого момента я окончательно поняла: я люблю Натана и хочу быть с ним. Неважно, что случится и как будут развиваться события, я просто хочу быть рядом с ним. Даже если он выберет Стеллу, для меня важно лишь быть с ним.
Он проводил меня домой, и по пути заметил синяк на моей руке. Я быстро придумала отговорку, сказав, что ударилась, когда искала те сферические вещи. Он, похоже, поверил мне. Когда мы закончили разговор, мы снова обнялись, и в знак благодарности я поцеловала его в щеку. Он так забавно смутился! С радостным настроением я ушла домой, обещая ему, что завтра мы встретимся в школе.
Дома меня ждала невыносимая реальность. Отец, взбешенный тем, что я так поздно вернулась, не оставил мне шансов убежать в свою комнату. Несколько ударов встали между мной и безопасностью. Я понимала, что завтра в школу мне не пойти. Закрывшись в своей комнате, я увидела исколеченное лицо в зеркале: опухшие глаза и слегка порванная губа. На руках и ногах красовались новые синяки.
Я провела всю ночь, зарывшись в подушку, сдерживая слезы, пока усталость не одолела меня, и я, наконец, не заснула.
На утро мне было трудно подняться с постели. Каждое движение причиняло невыносимую боль, словно я провела ночь в ожесточенной битве. Я встала, умывшись, но даже самые осторожные попытки скрыть синяки на лице не приносили результата — они не поддавались маскировке. Я понимала, что в школу не смогу пойти. Весь день провела, запертая в своей комнате, погруженная в мрак своих мыслей и страданий.
К вечеру, когда тишина окутала дом, раздался пронзительный крик отца: кто-то пришел ко мне. Сердце забилось быстрее, и в голове закружились мысли. Спустившись вниз, я надеялась, что это Бен — когда-то он часто навещал меня. Но, к моему ужасу, это был не он. На пороге стоял Натан. Я замерла в растерянности, и слезы хлынули из глаз, словно потоки дождя. Я закричала на него, требуя уйти, и, в панике, метнулась в свою комнату. Заперев дверь, я обрушила на себя все свои страхи.
Слыша крики отца, требующего открыть дверь, я почувствовала, как меня сжимает паника. В это мгновение я снова услышала голос Натана, его спокойные слова резонировали в воздухе: он обещал, что никто меня не тронет, что не уйдет, пока я не открою. Мое сердце колебалось между страхом и надеждой. Отец все кричал, пока не замолк.
После этого я услышала голос Натана, его успокаивающие слова пробивались сквозь мою панику. Он говорил, что не уйдет, пока не убедится, что со мной всё в порядке. Я колебалась, сердце стучало в груди, но, наконец, решившись, открыла дверь. Без лишних слов он обнял меня, и в этом объятии я почувствовала тепло и безопасность, которые так давно искала.
Почему? Почему из всех людей на всём свете, именно он увидел меня в таком состоянии? Больше всего на свете я не хотела, чтобы он видел меня такой, но в то же время мечтала, чтобы именно он оказался тем, кто утешить меня.
21 глава. Разбитая судьба.
Я крепко обнял её, позволяя её слезам иссякнуть в тишине, которая накрыла нас, словно тёплый плед. Мы сидели на её кровати, и каждый миг тишины был пропитан тяжёлым смыслом, словно слова, которые мы не могли произнести, заполнили комнату. Я огляделся и заметил сломанные стулья, ободранные обои и хрупкую атмосферу, которая казалась такой же хрупкой, как и сама Лив. В этом беспорядке, полном страданий, я увидел, что она сделала всё возможное, чтобы создать хоть какой-то уют для себя в этом аду, где злые тени её прошлого продолжали разгуливать.
Я понимал, что за этими повреждёнными предметами скрывались не только последствия пьяных выходок её отца, но и невидимая боль, оставленная в её сердце. Каждая царапина на стенах словно шептала о насилии и боли, которую она испытывала все это время. Эта комната, полная раненых воспоминаний, говорила о том, что Лив пережила больше, чем кто-либо мог себе представить.
– Зачем ты пришёл? – спросила она, голос её звучал так холодно, будто в нём не осталось ни капли тепла. – Ты не должен был это увидеть.
Я вгляделся в неё, но она отводила взгляд, словно пол был безопаснее, чем встреча с моими глазами. Нежно коснулся её лица, скользя пальцами по синякам, которые портили её красоту. Она медленно повернулась ко мне, и хотя слёз не было, в её хрустально-зелёных глазах я прочитал всю бездонную глубину страданий.