– Сколько... сколько это продолжается? – спросил я, и мой голос срывался, сжимая кулак от ярости. Сердце разрывалось от гнева и бессилия, когда я думал о том, что она пережила. Как могла кто-то так жестоко обращаться с ней?
Неужели отец может так поступать со своей дочерью? Меня переполняло бешенство. Я чувствовал как в груди закипает злость — Мне хотелось сломать те руки, что поднялись на неё! Как можно быть настолько жестоким? Она не заслуживала этого. Я не мог смириться с мыслью, что она терпела это так долго.
— Прости меня… — произнёс я, не находя больше слов. Я просто хотел извиниться за то, что долго не замечал её страдания, за то, что был слеп к её боли.
— За что ты извиняешься? Это не ты причинял мне боль, не ты поднимал на меня руку… — её голос дрожал, и в нём звучала такая глубина боли, что мне стало тяжело на душе.
— Прости меня за то, что не замечал и подозревал тебя во всём, — произнёс я, осознавая, как неправ был. Я чувствовал, как слёзы сдерживаются в моих глазах, но я не хотел показывать ей свою слабость.
Она хотела плакать, но слёз не было. Вместо этого, прижавшись ко мне, она закричала во весь голос, выпуская всю ту боль, что накопилась в её душе.
— Почему! Почему всё всегда так?! — её крики пронзали тишину, и я лишь крепче обнимал её, позволяя выпустить все свои эмоции. — Что я сделала, чтобы заслужить это? Меня ненавидят все! Мама, папа! Разве я виновата, что родилась?! Почему вы вините меня во всём?!
— Ты ни в чём не виновата, — попытался я успокоить её. — Ты не заслужила такой судьбы. Никто не должен переживать то, что испытала ты...
Я лишь хотел поддержать её, чтобы она поняла: её крики — это освобождение. Пусть кричит, пусть даёт выход всей той боли, что сжимала её сердце.
Её крики становились всё громче, как будто сама жизнь пыталась вырваться на свободу. Лив сжимала кулаки, и я чувствовал, как её тело дрожит от ярости и отчаяния.
— Почему я должна терпеть это?! — её голос звучал хрипло от эмоций. — Каждый день я просыпаюсь с надеждой, что всё изменится, но меня снова и снова бьют, как будто я ничто. Почему? Почему никто не защитил меня?!
Она, не в силах сдержать ярость, стучала кулаками по моей груди, ее удары были слабы, чтобы мне было больно, я понимал, что это было необходимо. Она должна была выпустить всё, что накопилось за эти долгие, мучительные годы.
— Я больше не могу это выносить! — закричала она, и в её голосе звучала не только ненависть, но и крик души. — Я хочу быть нормальной, хочу чувствовать себя в безопасности! Почему меня никто не понимает?!
Я просто держал её в своих объятиях, позволяя ей кричать, позволяя ей быть уязвимой. В эти мгновения, когда она высвобождала всю свою боль, я осознавал, что это не просто крики. Это была её борьба, её крик о помощи, который наконец-то был услышан.
Она остановилась, тяжело дыша, и я заметил, как слёзы начали катиться по её щекам, смешиваясь с гневом и отчаянием. Она смотрела на меня, и в её глазах была не только боль, но и нечто большее — надежда, что, возможно, кто-то, наконец, её услышал.
После её криков воцарилась тишина, и я не знал, что делать дальше. Она сидела прижавшись ко мне, и я всё ещё крепко держал её в объятиях. Вдруг она начала говорить, её голос звучал тихо и слабо.
— Прости... — произнесла она, как будто эти слова сами рвались из её души.
Теперь уже я задал ей тот же вопрос, пытаясь понять её чувства.
— За что ты извиняешься?
— Я не хотел тебя бить...
— Не переживай насчёт этого, — ответил я, стараясь её успокоить. — Ты не ударила меня так сильно, чтобы мне было больно.
После этого короткого разговора вновь повисла тишина, но она была другой — в ней не было отчаяния, а только осторожная надежда. Я не знал, как начать разговор, как подобрать слова, чтобы поддержать её. В этот момент мне хотелось, чтобы она знала: я здесь, рядом, и готов выслушать её.
Её дыхание успокоилось, и я почувствовал, как в этом молчании появляются маленькие искорки доверия.
— Натан... Я готова. Можешь задавать вопросы, — сказала она тихим, едва слышным голосом.
— О чём ты? — спросил я, не понимая, что она имеет в виду.
— Я знаю, что ты хочешь получить ответы, — спокойно продолжила Лив. — Задавай любые вопросы, я отвечу на всё.
— Я не хочу давить на тебя, — сказал я, чувствуя, что не могу расспрашивать её сейчас, когда она так уязвима. — Мы можем поговорить об этом позже, когда ты будешь готова и захочешь рассказать.
— Спасибо тебе... — прошептала она, словно облегчённо.
— Не за что, — ответил я, стараясь передать ей свою поддержку.