Ощущение ужаса сдавило мне грудь. В ушах стоял гул, все звуки как будто заглушило, кроме одного моё дыхание. Оно стало хриплым, неровным. Казалось, я смотрю на всё это со стороны, как зритель в каком-то кошмаре, от которого не проснуться.
Отец вдруг закричал, резко вырвав меня из шокового состояния. "Бери Лияма и Алексию! Закройтесь в комнате!" — голос его был резким, как удар по лицу. Я стояла неподвижно, всё ещё глядя на маму. Её тело лежало неподвижно в луже крови... Я не могла поверить, что это реальность.
Гул в голове нарастал, заглушая всё вокруг, даже плач младших. Лиям и Алексия вцепились в меня, рыдая, но я не могла ничего сделать. Вдруг папин голос прорезал этот туман: "Стелла!" Я подняла глаза и встретила его взгляд — в его глазах было нечто, что вернуло мне способность двигаться. Взгляд отчаяния, но и решимости. Он дал мне понять, что нужно что-то делать, прямо сейчас.
Я резко схватила Лияма за руку, притянула к себе Алексию и, почти волоча их, побежала на второй этаж. Их плач эхом отдавался в моей голове, всё ещё оглушённой ужасом. Захлопнув дверь своей комнаты, я заперлась, села на пол, обняв младших. Их дрожь и плач смешивались с моим собственным страхом, но я не могла позволить себе потерять контроль.
Я сидела, сжавшись в угол, обняв Лияма и Алексию, не переставая слышать грохот выстрелов, крики демонов и шум борьбы. Папа был там, внизу, боролся с теми, кто ворвался в наш дом. Я знала, что он делал всё возможное, чтобы защитить нас, но страх был парализующим. Я дрожала, но больше всего меня пугало осознание того, что мама лежит бездыханно у двери…
Я не могла перестать бояться, но внутри меня что-то поднималось — желание защитить брата и сестру, даже если я была так же беспомощна, как и они. Я рывком открыла ящик, где хранились обереги и амулет, которые дал мне Натан. Эти вещи были нашей последней надеждой. Держась за них, как за спасительную нить, я притянула Лияма и Алексию ближе к себе. Их маленькие руки дрожали, как и мои, но я должна была оставаться сильной ради них.
Молитва тихо сорвалась с моих губ. Я шептала слова, как заклинание, умоляя кого угодно прийти к нам на помощь. Внизу всё ещё слышались выстрелы, крики и грохот...
«Прошу... Спасите нас… Спасите маму, папу... Спасите мою семью», — молилась я, ощущая, как слёзы катятся по щекам, но продолжала сжимать амулеты, надеясь на чудо.
Тишина накрыла дом, словно тяжёлое одеяло. Больше не было выстрелов, криков или шума борьбы — только наши подавленные рыдания и стук моего сердца, эхом отдающийся в ушах. Я вся дрожала, сжимая Лияма и Алексию как можно крепче. Страх впивался в каждую клетку моего тела, но я должна была быть сильной для них.
И вдруг... шаги. Едва слышные, но они были. Кто-то медленно поднимался по лестнице. Каждый шаг отзывается в моём сознании, усиливая тревогу. Я не могла определить, кто это, но инстинкт говорил, что опасность не миновала. С каждым новым звуком шагов мои руки крепче обвивали младших, я прятала их за собой, готовая защитить любой ценой.
Ручка двери начала медленно двигаться. Я чувствовала, как от страха холод пробирался под кожу. Но несмотря на ужас, я сжалась в готовности. Если кто-то ворвётся в комнату, я не позволю ему причинить вред Лияму и Алексии. Если потребуется, я брошусь на него — и это даст им шанс убежать.
Шаги затихли за дверью, и я сжала зубы, прижимаясь к полу, готовая к самому худшему...
Дверь медленно открылась, и я вся напряглась, но затем услышала знакомый, родной голос.
– Стелла... Лиям, Алексия... С вами всё в порядке?
Это была мама. Она стояла на пороге, измождённая, бледная, но живая. Кровь текла по её руке, и пуля, похоже, задела плечо. Её лицо было искажено болью, но она всё равно пыталась держаться.
– Мама! – закричали Лиям и Алексия, одновременно бросаясь к ней.
Я замерла на секунду, всё ещё не веря глазам. Мама жива. Слёзы текли по моим щекам, я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и, наконец, ноги сами понесли меня к ней. Лиям и Алексия рыдали, обнимая её, несмотря на кровь, что стекала на их одежду. А я, вся в слезах, бросилась к ним.
Она еле стояла на ногах, её лицо было белее снега, но даже в таком состоянии она мягко гладила нас по головам, шепча слова утешения.
– Всё будет хорошо... Всё будет хорошо, – её голос дрожал, но она продолжала нас успокаивать, как будто хотела сама поверить в свои слова.
Мы медленно спустились вниз. Мама едва держалась на ногах, и я поддерживала её, обнимая за талию. Её ноги подкашивались, каждый шаг давался с трудом, но она упрямо продолжала двигаться вперёд. Внизу нас встретила картина хаоса: всё вокруг было разрушено. Окна разбиты, двери сорваны с петель, мебель перевёрнута и разбросана по всей комнате. Пол был усеян осколками стекла и деревяшками.