Когда я вошёл внутрь, мне показалось странным, что никого не было. Это место, по идее, должно быть охраняемо, но вокруг была тишина. "Где они все?" — мелькнуло в голове, но я тут же отбросил эти мысли: не важно. Нужно было обыскать всё здесь как можно быстрее.
Я начал тщательно проверять ящики, шкафы, перебирал всё, что могло бы быть полезным. Натану было нужно что-то, что могло бы излечить его раны. Его тело уже начало сигналить о своём пределе, хотя я всё ещё не чувствовал боли, а только раздражающий гул в мышцах и сухожилиях, которые вот-вот могли не выдержать.
Внезапно за моей спиной раздался скрип двери. Я замер. Кто-то вошёл в комнату. Быстро оглядевшись, я спрятался за ящиками, стараясь двигаться бесшумно. Моё сердце начало биться сильнее, даже несмотря на отсутствие настоящих чувств. "Это плохо," — подумал я. Если они увидят меня, то всё пропало.
Человек прошёл мимо меня, не заметив, и сел за стол. Он начал что-то рассматривать, перебирая вещи Натана, которые лежали здесь. Я старался дышать как можно тише, сидя за укрытием, наблюдая за каждым его движением. Надо было дождаться подходящего момента, чтобы выбраться или напасть...
Человек, сидящий за столом, медленно перебирал вещи, оставленные здесь. Это были предметы, принадлежавшие таким же, как я и Натан, людям, которых силой привели в это место. Возможно, многие из них прошли через те же испытания, что и мы. Их обыскивали, забирали всё, что у них было, и запирали, как зверей. У меня закралось подозрение, что над ними, как и надо мной, проводили эксперименты, ставили жестокие опыты.
Я понимал, что времени было в обрез. Нужно было найти вещи Натана и как можно быстрее. Если он не сможет восстановиться, у нас не будет шансов выбраться отсюда живыми. А ещё было важно предотвратить, чтобы другие не постигли такую же участь, как моя.
Я уже был готов атаковать незнакомца, вырубить его и обыскать комнату, когда моё внимание привлекло то, что он держал в руках. Это была фотография... моя фотография. Я замер. Он разглядывал её с презрительной ухмылкой. На фото — мои дети, моя жена. Когда-то это фото лежало в моём кошельке, и я носил его с собой, как напоминание о доме, о семье. Сердце сжалось от боли и гнева.
Мир на мгновение затих. Я не мог больше этого терпеть. Человек даже не подозревал, что произошло в тот момент, когда я, сгорая от ярости, схватил первый попавшийся на глаза предмет тяжёлую металлическую трубу и, не колеблясь ни секунды, ударил его по голове. Удар был сильным, раздался глухой стук, и он безвольно рухнул на пол, теряя сознание.
Я стоял над ним, тяжело дыша, ощущая пустоту внутри. Моя рука медленно потянулась к фотографии, и я осторожно поднял её с пола. Это изображение, однажды бывшее символом любви и счастья, теперь вызывало у меня только горечь и сожаление. Я не мог больше сдерживать свои эмоции: боль, вина и отчаяние накрыли меня с головой. Всё, что случилось — это моя вина. Я подвёл их. Я подвёл свою семью.
"Простите меня..." — прошептал я, глядя на их лица. Но тут же осознал, что не заслуживаю прощения. Я был слаб, не смог их защитить, не смог исправить всё. Нет, я не заслуживаю их прощения.
Я стиснул зубы, стараясь заглушить боль, и аккуратно положил фотографию в карман Натана. Пусть она будет с ним, как напоминание о том, ради чего мы должны выжить.
Я продолжил обыскивать помещение, но мысли о фотографии моих детей и жены терзали меня, вызывая чувство вины и сожаления. Однако я заставил себя сосредоточиться. Натан нуждается в помощи, и сейчас это важнее, чем любые воспоминания о прошлом. Я глубоко вдохнул, отгоняя эмоции, и ускорился, перебирая ящики один за другим. Время шло, и я понимал, что с каждой минутой шансы быть замеченным только растут.
Наконец, я наткнулся на ящик с вещами Натана. Среди прочих предметов лежала небольшая капсула, о которой Натан когда-то вскользь упоминал — "Слезы Фаэри". Это средство могло залечить раны, пусть и не самые серьёзные. В нынешней ситуации этого должно было хватить, хотя бы чтобы облегчить его состояние.
Я взял всё, кроме клинка. Когда мои пальцы коснулись его рукояти, нечто странное произошло. Внезапно резкая боль пронзила мою душу, как будто клинок выжег её изнутри. Я замер, пытаясь понять, что это было. Этот меч был не просто оружием, он хранил в себе что-то более тёмное и опасное, чем я мог представить. Я мгновенно отдёрнул руку, не решаясь снова прикоснуться к нему.
Как бы клинок ни был опасен для меня, я обязан его взять. Он нужен Натану. Всё, что я знаю о нём — это то, что клинок принадлежал его матери, а теперь перешел к нему. Он искал его с тех пор, как напали на его дом. Я поднял ящик и понял, что мне придётся нести его не руками, а каким-то другим способом. Пока что оставлю его в ящике.