Я медленно огляделся. Стены были гладкими, без единого изъяна, но неестественное давление указывало на то, что где-то здесь была точка выхода, место, где ядро демона было наиболее уязвимо. Взяв в руку талисман, я сосредоточился и метнул его в стену напротив. Как только талисман соприкоснулся с поверхностью, по стене прошла рябь, и часть её начала плавиться, оголяя чёрную, жуткую плоть демона.
Набравшись решимости, я ударил по талисману клинком, направляя весь свой страх и силу в этот удар. Талисман разлетелся вдребезги, но это было достаточно, чтобы демона начало разрывать на части. Он выгибался, сопротивлялся, издавал хриплые звуки, словно стон, наполняя пустоту предсмертными вздохами.
И вот, спустя миг, комната исчезла. Я очнулся уже в другом помещении, с настоящими стенами и мебелью — реальным, твёрдым. Вытерев пот со лба, я позволил себе сделать долгий вдох, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.
Сил больше не было — я просто опустился на холодный, сырой пол, тяжело дыша, чувствуя, как каждый удар моего сердца отдаётся болью в натруженных мышцах и ранах, полученных за время безумного бегства. Мне хотелось всего лишь секунды покоя, передышки... но покой был не для меня. Послышался лёгкий скрежет — ручка двери напротив медленно повернулась. Кто-то вошёл.
Я застыл, чувствуя знакомую, тревожную волну — это был одержимый, одно лишь его присутствие вызвало у меня неистовый холод в груди. Я знал, что в этот момент мои силы были на исходе, и понимал, что лишь чудо сможет меня спасти. Но, когда я поднял взгляд и увидел, кто стоит на пороге, сердце моё сжалось от ужаса. Это был человек, с которым я бы никогда не хотел встречаться как с врагом.
***
— Господин Райль, вы уверены, что его можно было выпускать? — с трепетом спросил один из слуг, стоящий рядом с мужчиной в тени. — Он ведь ещё не полностью стабилен...
Райль усмехнулся, его губы растянулись в злорадной улыбке.
— Да, это риск, но он стоит того. Я хочу видеть, на что способен наш новый слуга, — произнёс он с холодной уверенностью, от которой слуга вздрогнул, отводя взгляд.
— Вы узнали, кто сбежал? — с тенью опасности в голосе спросил Райль, не сводя глаз с тяжело вздыхающего мужчины, что стоял перед ним, затаив дыхание.
— Да, господин. Мы проверили все камеры, как вы и велели, — ответил слуга, и его руки заметно дрожали. — Все заключённые на месте. Но... одна камера была пустой. Камера, где держали мальчишку Охотника, Натана. Он каким-то образом сломал прутья и сбежал.
Райль усмехнулся ещё шире, его глаза загорелись хищным интересом.
— Так значит, это Натан... Прекрасно. Его побег — это шанс испытать силы нашего нового... слуги, — сказал он с мрачным удовольствием. — Уверен, мальчишка будет рад встретить его.
***
Я медленно поднял взгляд, чувствуя, как внутри меня растёт страшное осознание. На пороге стоял человек, чьё лицо, ещё недавно знакомое и дорогое мне, исказилось в жуткой гримасе. Его глаза сияли алым светом, и этот демонический, нечеловеческий взгляд сковывал меня, будто хищный зверь, нашедший свою добычу. Его лицо украшала холодная, пугающая улыбка.
Я едва сдерживал крик, когда произнёс, не веря своим глазам:
— Папа...
Но этот человек уже не был моим отцом. Он с демоническим рычанием бросился на меня, и его глаза, алые, словно кровь, горели желанием разрушить, уничтожить, затмить всё человеческое в этом мире.
29 глава. Слезы ангела.
Отец без тени жалости обрушивал на меня свои удары. В его взгляде не было и следа той теплоты, которой я привык. Я больше не был для него сыном только врагом, который должен быть уничтожен. Я же мог только защищаться, отступая назад, не зная, что делать и как спастись.
«Почему это случилось именно с ним? Почему именно мой отец? Разве не могло быть кого-то другого? Как я вообще оказался здесь?» в голове роились вопросы, я пытался искать ответы, но их не было. Горечь и страх смешивались внутри, пока я всё дальше пятился перед его натиском.
Даже Мистер Ллойд попытался мне помочь. Он бросился на отца, стремясь хоть немного ослабить его, но силы демона были подавляющими. Ллойд сражался отчаянно, стремясь оставить хотя бы царапину, но каждый его удар казался бесполезным. Отец, будто в ответ, взревел, словно ещё больше пробуждая тьму внутри себя.