— Натан, ты должен меня убить.
— Ч-что? — Я даже не успел осознать смысл его слов, а голос замер в моём горле. — Папа, ты... Ты, наверное, ошибся... Это просто бред какой-то...
Он слегка склонил голову, пытаясь дать понять, что я не ослышался.
— Ты всё понял правильно, Натан. —Он говорил спокойно, как будто решив это уже давно. — Демон... он уничтожил мою душу почти до конца, а тело... оно больше не моё, сын. Его уродливая сила вцепилась в меня слишком глубоко, и единственное, что удерживает его, — это я. — Его голос был тихим, но каждое слово проникало в моё сердце ледяными кинжалами. — Я не хочу стать окончательно этим монстром. Ты должен положить конец этому... пока у нас есть шанс.
— Папа... — Мне было больно даже произносить это слово, я ощущал комок в горле, но пытался не поддаваться этому чувству. — Мы найдём способ, я обещаю! Я не позволю тебе просто сдаться. Я сражусь с этим демоном, и ты выживешь! — Мой голос прерывался, но я держался, ведь обещал себе спасти его.
Он грустно улыбнулся, но его взгляд оставался строгим.
— Натан... Это уже невозможно. — Он слабо покачал головой, понимая, что я отказываюсь принять правду. — Демон вселился в самое сердце, сын... Ты должен проткнуть его, пока я ещё способен это попросить. Только этот клинок уничтожит тьму, что поглотила меня.
Я почувствовал, как слёзы начинают жечь мои глаза, стекают по щекам, и ни одна сила не могла их остановить. Внутри меня билось отчаяние, страх перед тем, что мне предстоит сделать. Я попытался зажать свои эмоции, сдержаться, но они прорывались, как поток. Слова отца ударяли по мне, причиняя боль не телесную, а духовную, разрывая моё сердце на части.
— Нет... Нет, папа, я не смогу. Я не могу... убить тебя. Я не могу сделать этого, не проси меня о таком... — Голос дрожал, почти сорвался на плач.
Его лицо на миг исказилось, и он поморщился, борясь с болью, которая всё ещё сжигала его изнутри. Но он собрался и, несмотря на всё, улыбнулся мне — горько и с любовью.
— Сын, я знаю, тебе трудно... и страшно. Но поверь, мне тоже страшно. Я не хочу умирать, Натан, но я боюсь ещё больше того, что стану этим демоном и причиню вам вред. Лучше я исчезну человеком, твоим отцом, чем стану чудовищем, которое будет охотиться на тебя и Руби. — Он взял мою руку, пальцы дрожали, но его голос оставался твёрдым. — Позволь мне уйти человеком, Натан.
Я стоял, захваченный чувством потери, парализованный его последними словами. Он не хотел сражаться, он просто хотел быть спасённым от этого кошмара. И, несмотря на всё, он улыбался, хоть и с болью.
Всё смешалось. Слова отца будто ударили в самое сердце, словно раскалённый металл. Убить его... Разве я смогу? Какой смысл в этом пути, если он требует такой жертвы? Почему это должно было случиться со мной? Чем я заслужил такую жестокую судьбу?
Отец вдруг начал кричать, его лицо исказилось в агонии, руки сжимались на голове. Я инстинктивно шагнул к нему, но тут его глаза снова вспыхнули демоническим алым светом. Он кинулся на меня, его удары были жестокими, хищными. Я отпрянул, в голове всё ещё звучали его последние слова: «Позволь мне уйти человеком...» Я старался найти хотя бы проблеск отца в этом существе, но не видел — его передо мной была лишь оболочка, кукла в руках демона.
Мы продолжили сражаться, удары становились яростнее, резче. Я оборонялся, но в душе не было ни ярости, ни злости - лишь пустота и боль. С каждым его ударом, с каждым стуком сердца я понимал, что передо мной не тот, кто когда-то заботился обо мне и Руби. Это была лишь пустая оболочка, полная ненависти и тьмы. И только боль моего отца звенела где-то внутри, словно затухающий звонок, заставляя моё сердце разрываться.
Вдруг он кинулся вперёд, и я, стиснув зубы, бросился навстречу. Я бежал к нему, как когда-то в детстве, когда я просто хотел обнять его. Но теперь в моих руках был клинок, и этот клинок пронзил его сердце. Его тело содрогнулось, демон внутри пытался сопротивляться, но я держал клинок, не позволяя злу уйти, пока оно не исчезло вместе с ним.
И вот... всё стихло.
Отец перестал двигаться, и я почувствовал, как его руки медленно оседают. Но вдруг одна рука дрогнула, осторожно коснулась моей головы, словно касаясь в последний раз. Его ладонь была тёплой, как когда-то, и на его лице мелькнула слабая, едва заметная улыбка.
— Спасибо... — прошептал он, голос звучал как эхо, словно доносился из далёкого прошлого.
Он с трудом обнял меня, на миг прижав к себе. Я ответил, крепко сжимая его, как будто это могло остановить его уход. Я чувствовал, что с каждым его вздохом он уходит всё дальше, но в этот миг он был собой, человеком, моим отцом.