— Прощай... папа... — прошептал я, отпуская клинок и прижимаясь к нему в последний раз. Я не кричал, не плакал просто стоял рядом с ним, пока он не угас в моих руках.
Так мы и остались отец и сын, в прощальном, горьком объятии.
***
В другой части бункера, где держали Руби, внезапно вспыхнула сильная аномалия. Пространство вокруг неё дрожало, словно сама реальность отказывалась принимать её боль.
— Нет... нет... Папа! — срываясь на крик, в отчаянии закричала Руби. В тот же миг за её спиной распахнулись крылья, огромные, с каждым движением источающие невыносимую тоску. Люди вокруг, потрясённые её вспышкой, попытались подойти, но их отбросило силовым полем, поднявшимся вокруг Руби, словно природа сама защищала её от чужих прикосновений.
Она чувствовала холодное, почти осязаемое исчезновение того, кого любила больше всего на свете. Душа отца угасала, и эта потеря, с каждым мгновением всё яснее, становилась для неё невыносимой. Её сила взорвалась, породив две мощные волны, которые прокатились по бункеру, сокрушая демонов и культистов. Это был не просто выброс силы, а жгучая, почти осязаемая боль ребёнка, лишённого отца.
Её крик, пронзительный и полный отчаяния, эхом разнёсся по всему бункеру, и даже охотники и ангелы, находившиеся далеко, почувствовали его — этот вопль скорби, крик души, безмолвные слёзы ребёнка, что остался один.
30 глава. Бездна отчаяние.
Я проснулась в холодном поту от жуткого крика, раздавшегося где-то вдалеке. Этот крик, наполненный невыразимой болью, словно ворвался в моё сердце. Глаза защипало, и горячие слёзы сами собой потекли по щекам. Чувство невыносимой грусти охватило меня, оставив под кожей холод и пустоту.
Я огляделась. Все остальные ещё спали в камере, холодной и суровой, как сама тюрьма, в которой нас держали. Брат с сестрой спали, прижавшись к маме, находя тепло и утешение в её объятиях. Я же лежала рядом с Лив, чувствуя её руку, тихонько гладящую меня по голове, будто она пыталась убаюкать меня до тех пор, пока я снова не провалюсь в сон.
С тех пор, как мы оказались здесь, я жила в постоянном страхе перед неизвестностью. Каждая ночь, наполненная чужими криками и стонами из других камер, заставляла сердце замирать. Но не Лив. Она никогда не вздрагивала и не обращала внимания на эти звуки, её лицо оставалось спокойным, как у мамы, только вот её спокойствие было каким-то особенным — словно она уже привыкла к этой боли и крикам. Я знала, что её судьба была тяжёлой, но лишь теперь понимала, насколько сильно она повлияла на Лив.
Вдруг перед собой я увидела яркую вспышку света, которая стремительно приближалась. Свет был таким ослепительным, что я не могла его выдержать и зажмурила глаза, прикрыв их ладонями. Вспышка прошла через меня, наполнив каким-то неведомым теплом, и почти сразу за ней последовала ещё одна. В тот миг, когда свет пронзил меня снова, я ощутила мягкое чувство защиты и тепла, словно кто-то заботливо обнял меня. Это было удивительное ощущение, настолько прекрасное, что хотелось, чтобы оно длилось дольше.
Когда свет рассеялся, в темноте камеры я заметила мерцание, исходившее откуда-то с левой стороны, там, где спали мама, брат и сестра. Сначала я не поверила своим глазам, но свет исходил от неё... от моей мамы.
— Мама! — крикнула я, испугавшись за неё.
Мама проснулась и встревоженно посмотрела на меня, как будто не понимая, что происходит. Брат и сестра тоже пробудились, а мама с удивлением заметила, что её руки светятся, как и раны, которые раньше покрывали её тело.
Свет усилился, став настолько ярким, что нам пришлось снова зажмуриться. Когда он наконец угас, я осторожно открыла глаза. Раны и синяки на маме исчезли, как будто их и не было — кожа была чистой, и она ошеломленно оглядывала себя, едва веря в то, что видит.
— Что... Стелла, что случилось, пока мы спали? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от своих рук.
— Я проснулась от какого-то крика, а потом пошли две яркие волны света, которые заполнили всю камеру... — сбивчиво объяснила я, всё ещё не понимая, что произошло. — Потом... ты начала светиться…
Лив, как и мои брат и сестра, смотрели на нас с недоумением, но мама, казалось, понимала больше, чем мы. На её лице было то странное выражение, как будто она знала, откуда этот свет, и что означало его прикосновение.
Вдруг за дверью камеры послышались громкие крики. Я обернулась, и внезапно вспыхнул свет, заполняя всё вокруг.Это были демоны — они корчились от боли, издавая мучительные вопли, но я не могла понять, что причиняло им такую агонию.
— Закройте глаза и уши, немедленно! — резко приказала мама моим младшим брату и сестре.