Я дал им шанс, последнее предупреждение, но их реакция была полной насмешкой. Смеялись демоны, смеялись культисты, а те, кто стоял на коленях, не могли понять, с какой целью я говорю эти слова. В их глазах был страх и замешательство, будто они не знали, что делать с этим.
Культист, тот самый, что недавно унижал старика, двинулся ко мне с той же ухмылкой, что была у него тогда. С презрительным взглядом, он подошёл совсем близко, оценивающе смерив меня с ног до головы, и я видел, как в его глазах я был не более чем пустым местом.
— Ну что, это твои последние слова? — прошипел он с усмешкой, замахнувшись для удара.
Я не отвел взгляда и позволил ему сделать первый и последний шаг. Резким движением я вынул клинок и ударил снизу, вонзая лезвие в его подбородок и проводя его до самого верха черепа. Он замер, замолчав навсегда, так и не осознав, что его жизнь уже закончилась. В этот момент клинок в моей руке снова ожил, и я услышал этот странный, мрачный голос: «Кровь...» Лезвие словно дышало, оно жадно тянуло кровь из тела культиста, пока от него не осталось лишь жалкое подобие того, кем он был. Его кожа, прилипшая к костям, повисла, превращаясь в ужасающее зрелище.
останки бывшего культиста рухнули на пол, его пустые, застывшие глаза остались смотреть прямо на своих соратников. В зале повисло зловещее молчание. Взгляды демонов и остальных культистов метались от трупа к моему лицу, и в них начинали пробуждаться страх и непонимание.
Я вскинул клинок, его лезвие всё ещё было влажным от крови, и направил его на толпу.
— Кто следующий? — хладнокровно спросил я, не чувствуя ни капли жалости.
Паника охватила комнату. Один из демонов, огромный, с острыми когтями, бросился на меня, издавая низкий рев. Но мне было все равно. Я сделал шаг навстречу, отточенным движением уклонился и вонзил лезвие в его грудь, распарывая его плоть с лёгкостью. Кровь забила фонтаном, обдавая стены и пол, пока его тело конвульсивно содрогалось, умирая в агонии.
Тело демона рассыпалось в прах, и мой клинок, будто алчущий зверь, начал жадно поглощать этот серый пепел, впитывая его с каждым мгновением. Я наконец понял: у людей клинок жаждал крови, а у демонов — их сущность, прах, что остались от них после из смерти. Ощущение стало осязаемым — это оружие жило своей жизнью, словно пробуждая древний, голодный дух внутри себя.
В этот момент по комнате разнёсся крик одного из культистов:
— Убейте его!
Вся группа ринулась на меня — смешавшиеся в едином порыве жажды крови демоны и люди, поглощённые безумием культа. Но я шагнул вперёд, удерживая клинок, как продолжение своей воли. Сегодня никто из них не покинет эту комнату живым.
Первого я встретил резким взмахом — лезвие разрезало воздух, вонзаясь в горло культиста, прежде чем он успел понять, что произошло. Его кровь брызнула, обдав всё вокруг алыми каплями, которые клинок поглотил, словно бездонная пропасть. Я развернулся, слыша шаги позади, и отточенным движением располосовал грудь следующего культиста, оставляя его корчиться на полу, пока клинок высасывал последние капли крови из его тела.
Демоны наступали, их когти и зубы блестели в слабом освещении камеры. Один прыгнул на меня, но я ушел с линии атаки, резко обернувшись и вонзив клинок в его живот. Лезвие разорвало его плоть, и демона охватили агонизирующие судороги. Прах струился из его тела, втягиваясь в мой клинок, который пульсировал, насыщаясь его сущностью. Следом подошёл другой демон — его уродливое лицо исказилось от ужаса, но это не остановило меня. Я врезал клинком по его шее, разрезая сухожилия и кости, и он мгновенно рассыпался в пепел, который снова поглотило лезвие.
Мои движения стали стремительнее. Каждый удар, каждый выпад — точные, холодные, без единой капли колебания. Клинок вспарывал плоть и кости, выпивал кровь и поглощал прах. Воздух заполнился звуками бьющихся тел, лязгом оружия и криками, которые замолкали почти сразу, как только клинок касался цели. На полу стелился густой алый след, впитываясь в камень, словно сама комната жаждала этой жертвы.
Пленные, что стояли по углам, наблюдали за этим, едва осмеливаясь дышать, отступая в тени стен. Их взгляды, полные ужаса, следили за мной, как за воплощением чего-то чуждого и неотвратимого. Они боялись даже случайно стать частью этой бойни, ужасаясь каждому моему движению.
Но я не смотрел на них, не тратил и мгновения на что-либо, кроме своей цели. С каждым убитым врагом клинок становился ещё яростнее, впитывая и кровь, и пепел, словно это было не просто оружие, а живое существо, питающееся их жизненной силой.