Как только я услышал треск выстрелов, мои мышцы напряглись, и клинок в моей руке будто ожил, подчиняясь какой-то безошибочной интуиции, которая даже мне самому была незнакома. Пули летели в мою сторону, но мои руки двигались быстрее, чем сознание могло уловить, клинок со свистом разрезал воздух, рассекая каждую пулю на две части, не давая ни одной из них приблизиться ко мне. Казалось, что это не я контролирую клинок, а он сам ведет меня, направляя удары.
Я двинулся на стрелявших, и первые из них не успели даже среагировать. Мгновение клинок вонзился в грудь ближайшего культиста, прорезая его тело до самой спины. Я почувствовал, как лезвие начинает всасывать его кровь, впитывая её с жадностью вампира. Тот выронил пистолет, его пальцы дёрнулись в конвульсиях, а тело осело на пол,
обмякшее и пустое, как оболочка.
Не теряя ни секунды, я перешёл к следующему. Он поднял оружие, но мои движения были быстрее — клинок скользнул снизу, проткнув его подбородок и выйдя через затылок, прежде чем его палец успел нажать на спуск. Кровь выстрелила фонтаном, но я уже двигался дальше, на следующего.
Культисты в панике пытались выстроить ряды, кто-то даже перезаряжал оружие, но клинок, кажется, предвкушал их страх. Следующим был — демон его когтистые руки успели лишь приподнять пистолет, когда лезвие вошло ему в бок, и он завыл, осыпаясь на пол, в то время как его плоть обращалась в серый прах, мгновенно втягиваемый в клинок. Один за другим, они падали — люди и демоны, пока каждый, кто держал оружие, не оказался в луже собственной крови или куче праха, оставляя за собой лишь след смертельного ужаса.
Когда последний из стрелявших пал, комната на мгновение погрузилась в тишину. Оставшиеся культисты и демоны смотрели на меня с безмолвным ужасом, не в силах поверить в то, что только что произошло. Но это было недолгое затишье. Я поднял окровавленный клинок, и они поняли, что пощады не будет. Один из демонов ринулся на меня, надеясь схватить меня за горло, но я лишь развернулся и рассек его надвое одним быстрым движением, оставив прах под ногами.
Дальше — безжалостный круг смерти. Я бросался из стороны в сторону, безостановочно, каждая атака была точной и холодной. Люди и демоны пытались кричать, пытались молить, но клинок жаждал их крови и сущности, пожирая их жизни так же быстро, как они могли подумать о пощаде. Лезвие пробивало кости и разрывало плоть, оставляя лишь трупы и серый прах, который оседал на каменные полы, впитываясь в них, будто сама земля приняла этот кровавый дар.
Те, кто ещё мог двигаться, начали отступать, но я не дал им уйти. Каждый, кто стоял передо мной, встретил свой конец, и воздух заполнился сладковатым запахом свежей крови и горечью распадающихся тел демонов.
Наконец, когда последний из культистов упал, истекая кровью, я остановился. Клинок дрожал в моей руке, издавая низкий, довольный гул, напоминая о своей ненасытной природе.
Я смотрел на свои окровавленные руки. Они дрожали, словно сами были живы, как будто боялись того, что только что сделали. Кровь врагов покрывала меня с головы до ног, оставляя едкий, металлический запах. Первой мыслью, что вспыхнула в голове, было: «Так вот что чувствуешь, когда убиваешь человека». Я ощущал какое-то еле уловимое сомнение, крохотный осколок сожаления. Но я тут же подавил это чувство. Они заставили меня сделать это. Они довели меня до этой черты.
Сжав руки в кулаки, я заставил дрожь утихнуть, затем осмотрел пленных. Люди смотрели на меня с нескрываемым ужасом, как будто я был ещё большим чудовищем, чем те, кто держал их здесь. Взгляды их были пустыми, глаза — полными страха. Я подошёл к одному из них, мужчине в грязной одежде, его лицо и руки покрывали синяки и порезы. Он зажмурился и прошептал, почти неразборчиво:
—Пожалуйста... не убивай...
Эти слова были пропитаны болью и отчаянием. Я сдержал желание ответить на его страх. Не для того я был здесь.
— Меня зовут Натан, — сказал я холодно, скрывая в голосе все следы сострадания. — Я ищу людей. Их недавно привезли сюда. Ты их не видел?
В ответ повисла тишина. Пленные боялись сказать хоть слово, как будто каждое из них могло привести к смерти. Но через мгновение дрожащий старик всё же подошёл ко мне. Его плечи тряслись, но в глазах было что-то похожее на решимость.
— Недавно... двери камер... открылись, — проговорил он с трудом. — Некоторые... сбежали. Среди них могли быть и те, кого привезли недавно.
Эти слова вызвали лёгкое облегчение. Возможно, они действительно успели выбраться. Я отвернулся от пленников и спокойно сказал: