Этот день был особенным. Выпускной. Мы не были в центре внимания школы, но для меня она была центром вселенной. Я не мог оторвать от неё взгляда весь вечер, гордясь, что она рядом со мной.
Я сжал кулаки, отворачиваясь от зеркала. Это была ловушка. Демон знал, как ударить в самое слабое место.
— Нет, — тихо прошептал я, силой заставляя себя сделать шаг вперёд, в сторону света. — Я не отвлекусь. Я приду за тобой, Энви.
И я продолжил свой путь, несмотря на тянущие меня назад воспоминания.
Я уже понял, что все эти зеркала и двери – это воспоминания моей жены, её жизнь, её радости и боли. Они окружали меня, словно пытались остановить, заманить обратно в прошлое. Но я продолжал идти вперёд.
Не оглядывался. Не мог. Хотя каждый шёпот, каждый голос, доносившийся из дверей и отражений, заставляли сердце болезненно сжиматься. Они звали меня, тянули в мир, где мы были счастливы. Я знал, что стоит мне замереть и посмотреть – я могу не захотеть уходить.
"Нет," – напомнил я себе. "Я должен её спасти."
Голоса становились громче, яснее. Они были нашими – моим и её. Они рассказывали нашу историю.
"Ты выйдешь за меня?"
Этот голос эхом отозвался в одной из дверей. Я сразу вспомнил тот момент. Мы сидели на диване после долгого рабочего дня, смотрели какой-то фильм. В тот вечер я даже не планировал этого, просто вдруг понял: вот она, моя единственная.
Она тогда удивлённо посмотрела на меня.
— Ты серьёзно? Сейчас? – её голос был полон неверия.
Но когда она встретилась с моим взглядом, всё поняла.
— Да! – её голос прозвучал так, будто она и сама не верила своему счастью.
Я услышал её радостный смех, этот звук заставил меня улыбнуться тогда и снова согрел мою душу сейчас.
"Мы и вправду летим в Европу?"
Этот голос звучал из зеркала. Я остановился лишь на мгновение, вспоминая её восторженное лицо. Энви светилась от радости, когда я вручил ей билеты.
— Ну... мы летим во Францию, – смущённо ответил я тогда, чувствуя себя виноватым, что не смог организовать её мечту о кругосветном путешествии.
Она всегда говорила, что хотела бы побывать в Париже, и теперь её глаза сияли.
— Надеюсь, ты не слишком разочарована, – добавил я, пряча смущение.
— Разочарована? Я счастлива! – её голос был искренним, наполненным радостью. Она подошла ко мне, обняла так крепко, что я ощутил всю её благодарность, а потом поцеловала меня, как тогда, впервые.
"Ну и как тебе?"
Этот голос донёсся из-за двери. Энви стояла рядом с нашей первой машиной, лицо её светилось гордостью и счастьем.
— Мне нравится, – ответил я тогда, не в силах скрыть улыбку.
— Можешь теперь хвастаться своим друзьям, – добавила она с насмешкой.
Я рассмеялся, вспоминая, как она делала бесконечные фотографии, заставляя и меня позировать рядом с машиной. В тот день её счастье было заразительным.
"Это наша принцесса..."
Этот голос был моим, но таким слабым, трепетным. Я вспомнил тот день в больнице. Энви держала нашу новорождённую дочь, Хлою, и смотрела на неё с таким трепетом, что я не мог сдержать слёз.
— Наша принцесса, – тихо повторила она тогда.
Мои руки дрожали, когда я коснулся крошечной ладони дочери. Я был в восторге, потрясён этим чудом, этой новой жизнью.
Хлоя. Потом Грейс. А после – наш младший сын, Итан. Воспоминания о них, о наших детях, заставляли меня двигаться дальше. Я шёл ради них, ради нашей семьи.
Но чем дальше я шёл, тем мрачнее становились голоса. Они больше не звучали счастливыми. Вместо этого я начал слышать гнев, отчаяние, боль.
"Это всё из-за тебя..."
Мой голос. Её голос. Эти слова эхом отражались от зеркал.
Я замер. Образ в зеркале передо мной изменился. Это был я, но взгляд был пустым, лицо искажено яростью и виной.
Я увидел сцены её страданий, ошибок, что привели нас сюда. Я услышал её слёзы, её просьбы о помощи, которые я игнорировал.
Внезапно тьма вокруг стала ещё гуще, как будто сама боль и вина начали душить меня.
Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как ноги предательски дрожат.
"Нет. Я не могу останавливаться."
Вспомнив её улыбку, её радость, я собрал силы и шагнул вперёд. Всё это – боль, страдания, ошибки – я приму. Но ради неё, ради нашей семьи, я не позволю тьме победить.
Я слышал наши крики. Наши ссоры, ругань. Осколки боли, которыми мы кидались друг в друга в отчаянии, были как острия кинжалов, что ранили нас снова и снова. Эти воспоминания, как искажённые эхо прошлого, пробивались из пустоты.