— С зверем бесполезно разговаривать, — продолжил демон, наклоняясь ближе к моей жене. — Но человек внутри... Человек слышит меня. Ты слышишь меня, не так ли? Если хочешь, чтобы с твоими детьми ничего не случилось, ты будешь мне служить.
Моя жена, или то, что от неё осталось, зарычала, и цепи задрожали под её натиском. Словно в ответ на его угрозы, она вырвалась из оков и бросилась на него, желая разорвать в клочья.
Но демон лишь ухмыльнулся. Одним движением он схватил её за лицо и ударил о пол. Земля под ней треснула, образовав глубокую воронку, но демон удерживал её с лёгкостью, словно она была куклой.
— Ты ничтожество, — прошипел он. — Ты никогда не сможешь мне навредить. Я создал тебя, и я же могу уничтожить тебя — и твоих детей. Их души будут мучиться вечно, если ты ослушаешься.
Её тело перестало сопротивляться. Демон отпустил её, и она упала на колени, склонив голову перед ним в знак покорности.
— Вот так-то лучше, — сказал он с довольной улыбкой. — Теперь выполняй приказы этого человека.
Пока он говорил с тем стариком, моя жена подошла к детям. Она двигалась медленно, осторожно, чтобы не напугать их ещё больше. Но дети смотрели на неё с ужасом, словно перед ними стояло чудовище.
Хлоя по-прежнему держала младших за собой, готовая защищать их до последнего. Но затем жена попыталась что-то сказать. Её губы едва двигались, но вместо слов из её горла вырывались лишь шипение и непонятные звуки. Лишь одна буква, "Х", прорвалась наружу.
Этого было достаточно. Хлоя посмотрела на неё внимательнее. Её глаза расширились, и она шагнула вперёд.
— Мама? — прошептала она.
Она протянула руку, осторожно касаясь лица матери. И затем обняла её.
Младшие дети, увидев это, тоже подошли, разрыдавшись, и прижались к ней.
Демон и старик наблюдали за этим с безразличием, хотя в его глазах мелькало злорадство.
— Не забывай, — сказал демон, обращаясь к моей жене. — Один неверный шаг и я уничтожу их. И тебя.
Я стоял в стороне, невидимый для них. В моём сердце бушевали гнев, боль и отчаяние. Я чувствовал, как ненависть к демону и старикам переполняет меня. Но больше всего я ненавидел себя.
Всё это произошло из-за меня. Моя вина. Моя слабость привела их сюда. И я никогда не прощу себя.
Ты во всем виноват… Шепот пробирался ко мне из темноты, как змея, обвивающая свою жертву. Из-за тебя они здесь… Из-за тебя твоя жена стала демоном… Твои дети заперты в этом месте...
Слова, словно яд, проникали в мой разум, отравляя его. Я чувствовал, как колючие нити вины впиваются в мое сознание, затягивая петлю.
— Да… во всем виноват я… — прошептал я, ощущая, как ледяной холод охватывает мое тело. — Из-за меня все это…
Да, ты виноват... Останься здесь… Ты должен остаться с ней… Голос был на удивление мягким, почти нежным, как у матери, убаюкивающей ребенка, но за этой ласковостью таилась тьма.
— Да… ты прав, — прошептал я, утопая в этих словах. Мой разум затуманился, а сердце затянулось свинцом. Мне действительно хотелось остаться. Быть рядом с ней.
Сгусток тьмы начал поглощать меня, словно живая слизь. Оно обвивало мои руки, тянулось к лицу, к шее, и я не сопротивлялся. Я позволял ему затянуть себя, как если бы это была справедливая кара за мои ошибки.
Но внезапно… Я почувствовал тепло. Ладонь правой руки начала ярко светиться, обжигая эту зловещую черноту. Сгусток дернулся, издал хриплый, почти животный вопль и отступил.
Я опустил взгляд и увидел, что сжимаю в руке талисман — тот самый, что дал мне Натан. Его символы мерцали, словно пробивались сквозь плотную завесу мрака. В этот миг я услышал другое: не шепот вины, а голос разума.
— Нет… У меня еще есть дело. Я не могу подвести их… Не могу подвести Натана, мою жену… и моих детей…
Моя рука сжалась в кулак, и свет талисмана стал сильнее, словно отвечая на мою решимость. Я поднял его, направляя на сгусток тьмы. Тьма заворочалась, словно обиженный зверь, пытаясь вырваться из-под сияния.
— Назад! — закричал я, ощущая, как свет растет. Сгусток тьмы медленно отступал, но не сдавался, и я понимал, что времени у меня мало.
Вдалеке, в этой бескрайней тьме, я заметил дверь. Ту самую дверь, через которую попал сюда. Она светилась едва заметным блеском, как надежда, мерцающая на краю сознания. Я знал, что должен добраться до нее.
«Талисман долго не выдержит…» — мелькнуло у меня в голове, и я принял решение.
— Раз, два, три! — Я сорвался с места, со всех ног бросившись к двери.
Сгусток тьмы заметил это и взревел, бросаясь за мной, как хищник, почуявший добычу. Он стремительно приближался, но я не останавливался. Сердце бешено колотилось в груди, ноги скользили по холодному полу, но дверь становилась ближе.