Я достиг её, распахнул с силой и ввалился наружу. Дверь заскрипела, но я тут же прижал её всем своим весом, чувствуя, как сгусток тьмы бьется с другой стороны, пытаясь прорваться.
Я взглянул на талисман, и сердце сжалось. Символы на нем медленно угасали, свет становился слабее.
— Только не сейчас… — прохрипел я и сжал его в кулаке.
Собрав всю свою решимость, я ударил талисманом по двери. Свет, который остался в нем, вырвался наружу, озаряя всё вокруг. Дверь задрожала, а затем треснула. Раздался оглушительный треск, словно само время разломилось пополам, и всё застыло в тишине.
Я остался стоять, тяжело дыша. Мои пальцы всё ещё держали остатки талисмана, который теперь казался пустой оболочкой.
Тишина вокруг была оглушающей.
Я снова видел тот свет. Он сиял вдалеке, среди бесконечной тьмы. Этот свет был моей единственной целью, моим спасением, единственным путеводителем в пустоте. На пути не было ничего: ни дверей, ни зеркал, ни теней. Только я и этот свет.
С каждым шагом он становился ярче, ближе, теплота проникала в мое сердце, постепенно прогоняя ледяной страх. Я шел, пока не достиг его источника.
По середине этой темной бездны сидела она — моя жена. Энви. Свет, который озарял мне дорогу, исходил от неё. Она была, как статуя, застывшая в скорби, с опущенными плечами и лицом, обращенным вверх. По её телу ползали сгустки тьмы, как черви, но не смели касаться её сердца.
Я замер, не в силах отвести взгляд. Тот, кто был моим светом, моей опорой… теперь сидела здесь, заточенная в этой бездне.
Я медленно подошёл, не отрывая взгляда. Сердце ныло от боли и вины, но я заставил себя сделать шаг. Затем ещё один. И ещё.
Когда я оказался рядом, то опустился на одно колено. Осторожно, дрожащей рукой, коснулся её холодной щеки. Она никак не отреагировала, её взгляд всё ещё был устремлён ввысь, в какую-то точку, которую я не мог разглядеть.
— Энви… — произнёс я, и голос мой дрогнул. Сколько боли и сожаления было в этом имени, сколько утраченных надежд.
Я осторожно повернул её голову к себе, наши лбы соприкоснулись. Её кожа была ледяной, а глаза пустыми, как глубокий колодец, но я чувствовал, что она всё ещё здесь. Где-то глубоко внутри, где ещё горел тот свет, который я любил.
— Я так виноват перед тобой… — шептал я, чувствуя, как слёзы сжимаются в горле. — Можешь ненавидеть меня, проклинать вечность, не прощать… но позволь мне спасти тебя.
Я взял её за руку, её пальцы были лёгкими, как перо, но всё таким же холодными, как лед. Осторожно, с трудом, я поднял её на руки. Сгустки тьмы тут же зашевелились, заворочались, словно почувствовали угрозу. Они пытались приблизиться, обвиться вокруг нас, но не смели.
Они боялись её. Они боялись той силы, что заключалась в её сущности, в её свете.
Я прижал Энви ближе к себе и прошептал:
— Ты всегда была сильнее, чем я. Ты всегда была светом, которого я недостоин… Но сегодня, ты не одна. Я отдам всё, чтобы вырвать тебя из этой тьмы. Даже если мне придётся исчезнуть.
С этими словами я посмотрел вверх. В бездне, над нами, был просвет — трещина в этой тьме, откуда исходил слабый свет. Это был наш выход.
Я напряг каждую частицу своей воли, ощущая, как ноги отрываются от земли, и мы начали подниматься. Тьма заворочалась, бросалась на нас, но не могла нас догнать. Она отступала перед силой света, исходящего от Энви.
Когда я достиг трещины, я прошептал:
— Прощай, Энви…
Я сделал последний рывок, вырываясь из этой демонической бездны.
В тот же миг, как мы вышли, оболочка Энви начала исчезать. Её свет угасал, становился всё слабее. Она растворялась у меня на руках, превращаясь в лёгкий прах, который уносил ветер.
На земле стоял Натан. Его глаза пылали яростью, а клинок блестел от крови демонов. Он бросился в бой, безжалостно уничтожая остатки тварей, пока последние из них не обратились в прах. Его меч, словно губка, впитывал их тьму, очищая это место.
Я стоял, не в силах сдержать слёз, глядя, как Энви исчезает.
35 глава. Кровавая власть.
С момента, как мистер Ллойд вошёл в демоническую оболочку, прошло больше десяти минут. Чувство тревоги нарастало с каждой секундой, но он всё ещё не вернулся. Я стоял неподалёку, не спуская глаз с лежащей демонессы. Она несколько раз пыталась восстановить себя, но я не давал ей этого сделать. Её тело было полуразрушено, словно обломки разрушенной статуи, и она лежала обессиленная, издавая слабые, хрипящие звуки. Её злость и ненависть всё ещё витали в воздухе, но у неё не хватало сил даже подняться.