Я чувствовала себя беспомощной. Горло сдавило от чувства вины, а в голове крутилась одна мысль: "Что я могу сделать? Как помочь?" Но ответ был слишком очевиден — никак. Я знала, что буду только помехой, обузой. Эта осознанная беспомощность разрывала меня изнутри.
— Пожалуйста... кто-нибудь... помогите, — прошептала я, сдерживая подступающие слёзы. Я понимала, что мама была нашим единственным щитом. Единственной, кто мог спасти нас, защитить.
Кровь лилась рекой. Мама хоть и отбивалась, но я видела, как её дыхание становится всё тяжелее, а удары уже не такие точные, как в начале. В её глазах читалась усталость, но она не показывала нам своего страха. Мы все надеялись на лучшее, но где-то в глубине души понимали — если она проиграет, нас уже никто не спасёт.
И тут я снова ощутила это. Волна света, такая же, как тогда. Она накатила на нас, словно теплый ветер, пробравшись до самого сердца. Я почувствовала, как что-то внутри меня успокаивается, словно все мои страхи на миг отступили. Я оглянулась на остальных: на их лицах появилось то же недоумение и облегчение.
Я обернулась к маме, и моё сердце на мгновение замерло. Она выглядела иначе. Её раны затянулись, дыхание выровнялось, а сияние вокруг её рук стало ещё ярче, будто эта волна наполнила её новыми силами. В то же время зверь завыл от боли. Его тело дернулось, и он попятился назад, как будто этот свет причинял ему невыносимые мучения.
Мама не стала медлить. Она рванулась вперёд, вложив всю силу в свой следующий удар. Её кулак, окружённый ослепительным светом, врезался в его череп с такой силой, что тот отлетел в сторону. На мгновение стало тихо.
И тогда я увидела.
Там, где раньше был череп медведя, появилось лицо. Я вгляделась в него, и моё сердце пропустило удар. Я знала это лицо. Я видела его столько раз в своих воспоминаниях.
Лицо моего отца.
— Нет... — прошептала я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Это... не может быть...
Я замерла, не в силах поверить. Глаза отказывались отводить взгляд, а разум яростно сопротивлялся увиденному. Это не мог быть он. Не мог быть мой отец. Его лицо было искажено болью, он словно кричал, но звуки застревали где-то глубоко внутри.
В груди всё сжалось.
Воспоминания нахлынули, как шторм. Его улыбка, его тёплый голос, руки, которые поднимали меня, когда я падала. Всё это сейчас казалось далеким, несуществующим. Мой отец, человек, которого я любила больше всего, не мог быть этим монстром.
— Нет... это не он... Это не он! — крикнула я, слёзы хлынули из глаз.
Но он продолжал двигаться, продолжал сражаться с мамой. Его лицо медленно восстанавливалось, возвращая прежнюю чудовищную маску. Череп вновь обхватил его голову, словно защищая от света. Но мне уже не нужно было видеть больше. Я знала правду.
Мама снова атаковала, её кулак со вспышкой света обрушился на зверя, заставляя его отступать. Но я больше не могла смотреть на это.
Я упала на колени, чувствуя, как земля подо мной дрожит от их ударов. Мои руки тряслись, а сердце разрывалось на части.
"Как? Почему? Почему именно он?"
Я хотела кричать, но голос застрял в горле. Всё, что я могла сделать, это закрыть глаза младшему брату и сестре, чтобы они не видели этого ужаса. Лив подошла ко мне, делая то же самое с остальными детьми. Но я знала, что и она, как и я, продолжает смотреть.
Я пыталась убедить себя, что это не он. Что это иллюзия, обман. Но каждую секунду передо мной стояло одно единственное лицо, наполненное мукой и отчаянием. Лицо моего отца.
Их сражение продолжалось, но демон, носивший лицо моего отца, терял свою ярость. Его тело было покрыто ранами, которые он безуспешно пытался залечить. Мама не позволяла ему восстановиться: её светящиеся удары срывали любую попытку исцеления, оставляя его всё более истощённым.
Через какое-то время я снова ощутила это странное чувство. Волна света, но в этот раз их было три, и они летели прямо к нам. Тёплые, ослепительные, эти волны окутали всех нас, включая демона. И тогда произошло нечто странное.
Он закричал. Не как зверь, не как монстр, а как человек. Это был вопль боли и отчаяния, который разрывал сердце. Демон рухнул на землю, держась за голову. Череп медведя, служивший ему маской, с глухим стуком упал рядом. Теперь я ясно видела лицо под ним. Это было лицо моего отца.
— Нет… — прошептала я, не в силах поверить своим глазам.
Его черты исказились в агонии, словно он боролся с чем-то внутри себя. Тело демона начало сжиматься, уменьшаться, пока не стало размером обычного человека. Мы все замерли, не в силах понять, что происходит. Там, где только что был зверь, теперь лежал человек. И этот человек… был моим отцом.