Тони кивнул и продолжил, его голос стал тише, почти шёпот:
— Помимо Райля есть ещё тот, кого он называет своим господином. Тот, кто намного сильнее его. Этот «господин» — его хозяин. И если Райль так опасен, то представить мощь его хозяина страшно.
Мы все переглянулись, осознавая, что столкнулись с чем-то гораздо более серьёзным, чем предполагали. Но затем Тони добавил то, что заставило меня подойти ближе:
— И ещё… Пока я был демоном, я узнал, что из своих камер уже вышел Натан.
— Что с ним? Он в порядке? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.
Стелла тут же шагнула вперёд, её взгляд был полон беспокойства. Мы обе оказались рядом с Тони и Бетти, словно этот разговор касался только нас двоих.
— Где он сейчас? — спросила Стелла, её голос звучал напряжённо, но в глазах светилась надежда.
— Не знаю, — ответил Тони, нахмурившись. — Но могу сказать одно: вся эта паника среди демонов и культистов — это его рук дело. Он выбрался из камеры до того, как были открыты остальные двери. Когда это произошло, нас всех — демонов, культистов — отправили на его поиски, чтобы схватить. Судя по всему, открытие дверей связано с его действиями.
— Значит, мы должны быть благодарны ему за то, что он освободил нас, — сказала Бетти. Её голос звучал мягче, но в нём всё равно чувствовалась тревога.
— Да, — кивнул Тони, оглядывая нас. — Пока я находился в демоническом состоянии, мне удалось узнать кое-что ещё. Натан уничтожил одного из демонов, который был похож на меня. Теперь нас осталось только двое — я и демонесса. Кроме того, он устроил настоящую резню на одном из этажей. Не знаю, как, но Райан воспитал из своего сына идеальную машину для уничтожения демонов.
Слова Тони отозвались в моей душе странной смесью страха и облегчения. Узнать, что Натан всё ещё жив, что он борется — это давало надежду. Я слышала рассказы о том, на что он способен, но реальность оказалась даже более пугающей.
Однако мне было всё равно. Демоны и культисты получили то, что заслужили. Единственное, что действительно имело значение, — Натан был жив. И я хотела увидеть его.
— После того как мы обеспечим безопасность детей, нужно будет вернуться за ним, — твёрдо сказала Бетти, её взгляд встретился с моим. — Но сейчас, если все отдохнули, нам пора двигаться. Я чувствую, как за нами по следу движется множество демонов.
Мы кивнули, молча принимая её слова, и начали подниматься дальше. Лестница, казалось, была бесконечной, но теперь я шла увереннее, чем прежде. Знание, что Натан жив и борется, помогало мне преодолевать усталость и страх.
Дети держались ближе друг к другу, их лица выражали испуг, но рядом с нами они чувствовали себя в большей безопасности. Бетти и Тони двигались словно два щита, защищая нас от любой угрозы.
Моё сердце всё ещё билось быстрее обычного, но теперь это было не только от страха. Где-то впереди, среди хаоса и тьмы, Натан продолжал свой путь. И хотя мы сейчас разделены, я знала: мы найдём друг друга.
Все быстрее и быстрее мы поднимались по лестнице. Каждый шаг давался с трудом, силы постепенно покидали нас. Многие уже были на пределе, особенно маленькие дети, чьи лица бледнели от усталости и страха. Я пыталась нести на руках двух детей — мальчика и девочку лет шести-семи, которые почти не могли идти. Их маленькие, легкие тела казались едва ощутимыми, как будто они состояли из перьев. Но вместо облегчения эта лёгкость причиняла мне боль. Насколько же жестоко с ними обращались? Насколько их истощили?
Стелла увидела, как я из последних сил тащу детей, и подошла, чтобы помочь. Она подняла на руки маленького мальчика, которому, наверное, было не больше пяти лет. Он вжался в неё, как будто от этого зависела его жизнь.
— Они слишком легкие, — тихо произнесла я, глядя на её напряжённое лицо.
— Да, — ответила Стелла, сжимая губы. — Кажется, их вообще не кормили.
На верхних этажах нас встречали культисты, которых без особого труда разгонял Тони. Но внизу ситуация становилась хуже. Демоны, казалось, появлялись из ниоткуда и неотступно преследовали нас. Их становилось всё больше, словно тьма сгущалась вокруг нас.
Тони замедлил шаг и начал идти рядом с женой, чтобы поддерживать её. Даже ему становилось трудно. Мы поднялись ещё на один этаж, еле двигаясь, и только собирались перевести дыхание, как воздух разрезал оглушительный грохот.
Звук был настолько сильным, что мои уши будто взорвались. В голове начался невыносимый гул. Боль пронзила всё моё тело, будто тысячи ножей разом вонзились в каждую клеточку. Я упала на колени, прижимая руки к голове, но это не помогало.
— Больно! Прошу, прекратите! — кричала я, не понимая, слышит ли кто-нибудь мои слова.