Натан и Руби стояли у могилы отца. Они не плакали. Их лица были каменными, словно застывшими под гнётом горя, но в их глазах читалась глубокая, пронзительная боль. Каждый знал, что они потеряли не только отца, но и опору, которую никто теперь не мог заменить. В их сердцах теплился мучительный вопрос: куда ушла его душа? Смог ли он предстать перед судом Божьим, или же его сущность поглотило безмолвное небытие?
Стелла держалась неподалёку. Она была необычно молчалива, даже для себя. Её слёзы текли беззвучно, будто сама боль внутри была слишком велика, чтобы вырваться наружу криком. Всё это время рядом с ней стояла Лив, крепко сжимая её дрожащую руку. Лив ничего не говорила, потому что знала — сейчас слова не имели смысла. Её присутствие было единственным, чем она могла помочь.
Лиам и Алексия на похоронах не присутствовали. Стелла не позволила им прийти. Точнее, она даже не рассказала им, что их родителей больше нет. Они продолжали ждать маму и папу, не подозревая, что те уже покоятся под слоем холодной земли.
После похорон Стелла исчезла. Она заперлась в комнате, которую охотники предоставили им для временного проживания, и два дня не выходила оттуда. Никто не видел её, не слышал её голоса. Даже Лив не смогла достучаться до неё.
Лиам и Алексия метались в тревоге. Они не понимали, почему их старшая сестра вдруг перестала общаться с ними. Почему её глаза, когда она мельком выходила за водой, стали такими пустыми? Их вопросы оставались без ответа.
Никто, кроме Стеллы, не имел права рассказать детям правду. Только она могла взять на себя этот груз. Но как сказать тем, кого ты любишь больше всего на свете, что их родители больше никогда не вернутся? Как смотреть в глаза детям и говорить слова, которые разобьют их души? Стелла не знала. И, возможно, поэтому она пряталась. Не от них, а от себя.
Те два дня стали для всех мучительными. В доме царила гнетущая тишина. Лив сидела у двери комнаты Стеллы, молча ожидая момента, когда та соберётся с силами и решится выйти. А Лиам и Алексия, оставленные в неведении, тихо перешёптывались в углу, стараясь не мешать старшей сестре.
Потеря объединяет, но она же и отдаляет. Стелла чувствовала, как вокруг неё рушатся стены, которые она строила для защиты своей семьи. Она была сильной ради брата и сестры, но в эти два дня даже она не могла притворяться.
43 глава. Пламя надежды.
На восьмой день, в понедельник, Натан и Руби завершили свои утренние приготовления. Город, опустевший и покрытый холодной тишиной, казался застылым в ожидании. Они шли по узкому коридору, где воздух пропитан сыростью и тревогой, пока не остановились у двери комнаты Стеллы. Там уже стояли Лиям и Алексия. Младшие брат и сестра Стеллы переглядывались, но оба были слишком молчаливы. Их лица выражали беспокойство и усталость.
— Она всё ещё не выходит, — тихо произнёс Лиям, глядя на Натана. — Мы пытались, но она не отвечает.
— Дверь заперта, а она не хочет с нами говорить, — добавила Алексия, её голос дрожал от подавленных эмоций.
Натан посмотрел на них и молча кивнул, как бы принимая на себя эту тяжёлую задачу. Он подошёл к двери и постучал.
— Стелла, это я. Хочу поговорить с тобой, — сказал он спокойно, но твёрдо.
Ответа не было.
— Стелла, я знаю, ты слышишь меня, — его голос стал настойчивее, но всё ещё сохранял тёплую нотку. Лиям, Алексия и Руби молча наблюдали за ним. — Если ты не откроешь дверь сама, я войду без спроса. У нас с тобой серьёзный разговор.
Молчание было его ответом.
Натан вздохнул, достал из кармана ключи, которые накануне ему передали охотники, и медленно открыл дверь. В комнате было темно, лишь тусклый свет пробивался сквозь закрытые шторы. Стены казались давящими, словно отражая боль своей хозяйки. Натан шагнул внутрь, обернувшись к тем, кто ждал снаружи.
— Ждите здесь, — сказал он, закрыв за собой дверь.
— Уходи, — произнес голос из глубины комнаты. Он был слабым, но твёрдым. — Оставь меня одну.
Натан подошёл ближе. Стелла лежала на кровати, её лицо было скрыто за спутанными волосами.
— Сколько ещё ты собираешься лежать здесь? — спросил он, его голос звучал мягко, но с ноткой упрёка. — Твои брат и сестра волнуются о тебе. Лив, Руби... мы все переживаем за тебя.
Стелла не шевельнулась.
— Я знаю, тебе больно, — продолжил он, присев на край её кровати. — Я тоже потерял отца в этом бункере.
Он замолчал, его взгляд потяжелел, словно в памяти всплыли болезненные образы. Никто, даже Руби, не знал, что именно Натану пришлось сделать, чтобы спасти душу своего отца.