Он грешник. И этот крест он понесёт до конца времён. Но, быть может, когда-нибудь его измученная душа обретёт хоть каплю покоя. Хоть тень прощения... если не от других, то хотя бы от самого себя.
Мы сами ответственны за свои грехи и ошибки. Никто иной.
Не ищи искупления в страданиях тех, кого любишь — твоя вина не должна становиться их тяжестью.
Оковы, что ты куёшь, сковывают прежде всего тебя самого, но, запутавшись в них, ты вовлекаешь в страдания и других.
Истинное искупление рождается не через чужую боль, а через собственное осознание и смирение перед правдой своих поступков.
45 глава. Завтра
Вернувшись домой, Натан направился в кухню. В горле пересохло, и он решил выпить что-нибудь холодное. Открыв холодильник, он увидел бутылку с апельсиновым соком. Недолго думая, он взял её, налил себе немного в стакан и, сделав несколько больших глотков, почувствовал, как приятная прохлада разлилась по телу. Но это не уняло беспокойство, которое гнездилось где-то глубоко внутри.
С соком в руках Натан отправился к себе в комнату. Когда он открыл дверь, его взгляд сразу же упал на Лив. Она сидела на краю кровати, обхватив руками колени. Увидев его, она подняла голову, и в её глазах блеснуло что-то неопределённое: смесь тревоги и грусти.
— Лив? — Натан удивился её присутствию. — Ты хотела что-то?
— Да, — тихо ответила она, её голос прозвучал едва слышно. — Просто хотела увидеть тебя.
— Ясно... — Он поставил стакан на стол и сел рядом с ней. — Ты давно здесь?
— Нет, только что пришла. Ты куда-то ходил? — спросила она, пытаясь увести разговор в сторону, чтобы не выдать своё волнение.
— Да. Ходил попрощаться с другом, — ответил Натан, не глядя на неё. — А по дороге встретил наших друзей. Томми, Мию, Сару и Дэйва.
— И что они хотели? — Лив внимательно посмотрела на него, её пальцы чуть сильнее сжали ткань платья.
— Спрашивали о тебе и Стелле, — ответил он спокойно.
— Что ты им сказал? — В её голосе сквозило напряжение.
— Сказал, что не знаю, где вы. — Он наконец повернул голову и встретился с её взглядом. — Вы сами не рассказывали им, где находитесь, значит, не хотели, чтобы они знали.
Лив коротко кивнула и тихо сказала:
— Спасибо.
Между ними повисла тишина. В комнате было слышно только тиканье настенных часов и слабый ветерок, скользящий за окном. Натан первым нарушил это молчание:
— Знаешь, я рад, что ты здесь. Я как раз хотел с тобой поговорить.
Лив подняла на него глаза, полные скрытой тревоги.
— О чём?
— Я собираюсь переехать, — произнёс Натан, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, но внутри чувствовал, как что-то сдавило грудь.
Лив напряглась, её пальцы почти болезненно вжались в подол платья. Она уже знала. Недавно ей случайно удалось услышать, как Натан обсуждал это с Руби. Но услышать это сейчас, из его уст, было в разы тяжелее.
Она молчала, с трудом удерживая слёзы. Мысли хлынули водопадом: если он уедет с Руби, то она снова останется одна. Эта мысль разрывала её на части. Ей хотелось попросить его взять её с собой, но слова застревали в горле. Она понимала: кто она для него? Чужой человек. Для них она никто. И если она решится заговорить об этом, то ответ Натана будет очевиден — отказ.
Лив опустила голову, чтобы Натан не увидел её лица. Боль от этой мысли была сильнее, чем те дни, когда она жила с отцом, напивающимся каждый вечер. Тогда она думала, что хуже уже не будет. Но потерять то, что стало для неё настоящей семьёй, оказалось ещё мучительнее.
— Лив? Ты в порядке? — Голос Натана звучал мягко, но в нём сквозило непонимание.