— Мои останки закопаны на футбольном поле, возле ворот. Вы сразу увидите, где оно.
Я кивнул, снова нацелив взгляд на Лив. Достал из рюкзака лист бумаги и протянул ей.
— Зачем это мне? — Она явно не понимала, что я хочу от неё.
— Ты должна это сделать, — сказал я, не скрывая серьёзности. — Освободи его.
— Что?! Почему я? — Лив была в замешательстве, и я видел, как она боится сделать шаг.
— Лив, я понимаю, что ты растеряна, и не понимаешь, зачем это тебе, но... — я не стал объяснять всё до конца, зная, что время не терпит. — Ты можешь мне довериться?
Она колебалась, но собрала всю свою смелость, взяла лист бумаги и вошла в круг. Я видел, как её тело напряжено, а руки слегка дрожат.
— Ладно, что мне теперь делать? — Она обратилась к духу, но страх всё ещё был виден в её глазах.
Дух посмотрел на неё, его мрак стал чуть ярче.
— Прочти, что там написано, и сделай, как там сказано.
Она внимательно прочитала слова на листе и, наконец, села в молитвенную позу. Закрыла глаза, сделала глубокий вдох и произнесла слова, которые мне хотелось бы забыть.
— "Я — Лив Эванс, прошу милости у Бога и ангелов, чтобы вы простили душу грешную. Все его грехи при жизни будут судиться на небесах, все его добрые и плохие поступки будут взвешиваться Архангелом Сильвией и Богом. Те, кто привели его на путь истинный и те, кто причинили ему вред и боль, не смогут избежать божьей кары. Молюсь об освобождении его духа и души... Аминь."
Я не мог скрыть того, как мне было тяжело. Когда она произнесла последние слова, я увидел в её глазах страх, и всё вокруг потемнело. Она начала видеть воспоминания этого духа — как его душа страдала, как он терзал себя за что-то, что он не мог понять.
Дух стал светиться. С его лица исчезла боль, и появилась та странная, лёгкая улыбка, которую редко можно увидеть у умерших. И он исчез.
— Спасибо вам… — Его голос всё ещё был слышен, но его фигура уже растворялась. — Моя могила на северной части кладбища, на надгробной плите написано моё имя — Билли Ларссон. Отнесите мои останки туда.
Я вздохнул. Не успел я даже ответить, как его фигура рассеялась.
В холле снова стало тихо. Лив шла за мной молча, а я направился на футбольное поле. Там, в земле, скрывались останки Билли. Я выкопал их и обнаружил, что его кости были настолько малы, что на мгновение мне стало страшно. Это было похоже на останки ребёнка. Я почувствовал странную тяжесть в груди, но не сказал ни слова. Лив не могла скрыть слёз. Я знал, что она не пережила этого, как и я не пережил, когда увидел последние мгновения этого духа.
Когда мы добрались до кладбища, я увидел могилу, полностью забытою временем. На надгробной плите было написано: "1925-1937". Билли умер, когда ему было всего 12 лет. Это не сходилось с тем, как он выглядел. Он казался намного старше.
Я аккуратно положил его останки на место. Прощаясь с ним, я тихо извинился за то, что живые люди потревожили его покой.
Издалека за Натаном и Лив наблюдал некто.
7 глава.
Сегодня я планировала провести выходной с братом и отцом. Мы так редко бываем вместе, и мне хотелось просто провести время с семьёй. Но их планы, как оказалось, не включали меня. Они оба были заняты своими делами, оставив меня наедине со своими мыслями.
«Что ж, — подумала я, — придётся гулять одной или, может быть, с Бель». Схватив телефон, я быстро написала ей сообщение, надеясь, что она свободна. Ответ пришёл почти мгновенно:
«Извини, сегодня не могу. Гуляю с родителями».
Я выдохнула. Значит, одной.
Честно говоря, отец не слишком одобряет мои одиночные прогулки. Он считает, что я должна быть осторожнее. Иногда он даже ругает меня за это, особенно если узнаёт, что я была одна в незнакомом месте. Но он понимает, что мне нужно это время. Быть одной — это не просто бродить без цели. Это возможность разобраться в себе, почувствовать свободу и найти ответы на вопросы, которые не отпускают. Брат о моих прогулках не знает. Если бы узнал, его реакция была бы куда жёстче.
Я быстро оделась: тёплый свитер, удобные джинсы, кроссовки. Захватила куртку на случай, если похолодает. Выйдя из дома, я вдохнула свежий воздух. Солнце лениво пробивалось сквозь облака, на улице было тихо, почти безлюдно.
С виду я, наверное, кажусь лёгкой добычей — хрупкая, небольшого роста, почти незаметная в толпе. Но это обманчивое впечатление. Отец всегда учил меня, как пользоваться моей силой, и я никогда не забываю его уроков. Более того, эта способность была со мной с самого рождения, как будто часть моего существа. Я чувствовала её. Она пульсировала внутри, готовая вспыхнуть, если потребуется.