– Что это всё значит? – громко, но твёрдо произнесла Кэтрин, её голос эхом прокатился по комнате, заставив всех вздрогнуть. – Я послала к вам человека, который помог мне, а вы с ней обращаетесь так грубо! Откуда вы набрались таких слов?!
Её взгляд, полный разочарования и укоризны, медленно обошёл каждого из присутствующих.
– Скотт, когда это я тебя учила грубить девушкам? – её голос стал более строгим, словно удар хлыста. – А ты, Эшли, как ты себя ведёшь? Какой пример ты подаёшь своей младшей сестре?
Она сделала шаг вперёд, её фигура, будто светящийся монолит, доминировала в комнате.
– И ты, мой дорогой муженёк, – Кэтрин бросила острый взгляд на мистера Линкольна, от которого тот инстинктивно сжал кулаки. – Как ты следишь за нашими детьми? Почему они ведут себя так? Грубят, ведут себя как хулиганы, наполняются злобой...
Все стояли, будто окаменевшие, никто не осмеливался ни возразить, ни оправдываться. Слова Кэтрин, её осуждающий тон, словно молнии, проникали в самую глубь их сознания.
Я тихо убрала свои крылья, чувствуя, что моё присутствие сейчас лишь усугубляет их замешательство. Никто не смотрел на меня. Все их взгляды были прикованы к Кэтрин.
Лишь трёхлетняя Элис, словно не осознавая общего напряжения, широко улыбнулась. Она отпустила ногу брата, подошла к матери, её маленькие ручки обхватили Кэтрин за ногу, и девочка радостно закричала:
– Мама!
На лице Кэтрин мгновенно появилось тепло, её строгий взгляд смягчился. Она подняла Элис на руки, прижала её к себе, и девочка звонко рассмеялась, когда Кэтрин поцеловала её в щёчку.
– Кэт… Кэт, это ты? – голос мистера Линкольна дрожал от смеси радости и неверия.
– Ну а кто же ещё? – спокойно ответила она, глядя на него.
– Мама… – прошептала Эшли, её голос едва можно было разобрать, а затем в унисон с сестрой произнёс и Скотт:
– Мама…
Их глаза расширились, в них блестели слёзы.
– Да, дети, это я, – мягко произнесла Кэтрин, её голос стал таким нежным, словно тёплый ветерок в летний день. Она на миг посмотрела на меня, а затем вновь обратилась к ним: – Как я уже сказала, ваше обращение с Руби совершенно недопустимо...
Но она не успела договорить. Эшли срывающимся шагом подбежала к матери, обхватила её обеими руками и зарыдала, уткнувшись лицом в плечо.
– Мамочка… Мамочка… – повторяла она сквозь всхлипы, её голос был полон боли и облегчения одновременно.
Кэтрин положила руку на голову дочери, ласково поглаживая её волосы.
– Тш-ш-ш, девочка моя, я здесь. Всё хорошо.
В этот момент Скотт сделал несколько шагов к матери. Его движения были неловкими, будто он боялся, что прикосновение разрушит иллюзию. Но затем он резко обхватил их обеих руками, притянув к себе. Его плечи вздрагивали, но он не произнёс ни слова.
Мистер Линкольн, который всё это время стоял, будто прикованный к месту, медленно двинулся к ним. Его глаза были полны слёз, но он не давал им пролиться. Он остановился прямо перед Кэтрин, смотрел на неё так, словно видел призрак.
– Кэтрин… – прошептал он, его голос был едва слышен.
Кэтрин осторожно опустила руку на его щёку, нежно погладила её.
– Да, милый, это я, – сказала она, её голос звучал так, будто всё, что случилось, уже не имело значения.
Он закрыл глаза, позволив себе ощутить её тепло, и, наконец, обнял её. Его руки дрожали, как и её, но их объятие казалось нерушимым.
Никто из них не сдерживал слёз. Весь дом наполнился всхлипами, звуками, похожими на утешение и прощение. Даже Кэтрин, несмотря на свою силу, не смогла сдержать эмоции: тонкие слезинки текли по её щекам.
Им понадобилось полчаса, чтобы успокоиться и прийти в себя. Всё это время я молча наблюдала за ними, позволяя слезам свободно катиться по щекам.
После слёз утраты и радости от долгожданной встречи, они, наконец, успокоились и начали говорить. Все дети, без исключения, сидели рядом с матерью, словно боялись, что она исчезнет вновь. Даже Скотт, обычно грубый и отстранённый, теперь не отходил от неё ни на шаг. Только мистер Линкольн пытался сохранять сдержанность, но его счастливая улыбка говорила больше, чем слова.
— Кэт… Ты здесь, с нами… Но как? — голос Линкольна был полон недоумения и трепета.
— Долго объяснять. Если кратко — благодаря ей, — Кэтрин кивнула в мою сторону. Все глаза в комнате разом обратились ко мне, наполняясь удивлением и благодарностью. — Она наш ангел, который помог нам снова быть вместе.
От их взглядов я почувствовала себя невероятно неловко. Опустив глаза, попыталась спрятать покрасневшее лицо.
— Она помогла нам, а вы вели себя с ней недопустимо, — мягко, но с упрёком добавила Кэтрин. — Ну-ка, быстро извинились!