— Мама, ты крутая! — радостно закричала Эшли, с нетерпением протягивая руки к геймпаду. — Теперь моя очередь играть с мамой!
В углу, неподалёку от них, игралась маленькая Элис. Её костюм динозавра был ещё милее — крошечный хвостик покачивался из стороны в сторону, пока она старательно возила по полу игрушечную машинку. Это зрелище было настолько очаровательным, что мне едва удалось удержаться от того, чтобы достать телефон и сделать несколько снимков.
Мистер Линкольн привлёк их внимание:
— Кхм, ребята, у нас гость.
Все обернулись. Увидев меня, Кэтрин с улыбкой поднялась на ноги.
— Руби! — воскликнула она, подходя ко мне.
Её глаза сияли радостью, но остальная семья — они выглядели иначе. Их улыбки померкли, лица приняли более серьёзное выражение. Их взгляд, казалось, наполнился какой-то глубокой грустью, скрытой за недавним весельем.
Я молчала, ощущая странную тяжесть в груди. Что-то здесь было не так, но Кэтрин, похоже, всеми силами старалась сохранить этот момент счастья.
Кэтрин радостно обняла меня, а потом, словно не в силах сдержать переполняющие её эмоции, взяла меня за обе руки.
— Ты пришла? — её голос звучал так, будто она только что увидела долгожданного гостя. — Неужели уже время? Наверное, я заставила тебя ждать.
— Нет-нет, ещё рано. У тебя есть ещё полчаса, — успокоила я её. — Просто хотела убедиться, что ты всё ещё здесь. Было бы... не очень удобно, если бы ты исчезла в неподходящем месте.
Кэтрин улыбнулась, с облегчением выдохнула и кивнула.
— Ты права. Хорошо, что пришла, — она на мгновение задумалась, а потом загорелась новой идеей. — А ты, наверное, ещё не ужинала? Мы как раз собирались. Давай с нами!
Не успела я ничего ответить, как Кэтрин уже потянула меня за собой в кухню. Остальные молча двинулись следом.
На кухонном столе было разложено множество блюд. Здесь было всё: от аппетитной пиццы до изысканных морепродуктов, десертов и даже деликатесов, которые я не сразу узнала. Кэтрин первой схватила кусок пиццы, быстро откусила и закрыла глаза от удовольствия.
— Боже... Как же я скучала по этому! — воскликнула она, едва проглотив. — Я забыла, как это — чувствовать вкус еды!
На её лице сияло неподдельное счастье.
— Эй-эй, ешь аккуратнее, — с улыбкой сказал мистер Линкольн, бережно протирая уголки её губ салфеткой. — Всё в соусе!
В его движениях читалась нежность, а на лице — тёплая, искренняя любовь. На мгновение они выглядели, как пара из какого-нибудь трогательного фильма — двое людей, которые, несмотря на все трудности, сохраняют тепло друг к другу.
— Мама, выпей ананасовый сок, — радостно сказала Эшли, протягивая стакан. — Ты же любишь ананас.
Кэтрин, не скрывая улыбки, взяла стакан из рук дочери. Она сделала глоток и тут же потрепала Эшли по голове. Девочка буквально светилась от счастья.
Я присоединилась к ним, взяв себе немного пиццы. Семья выглядела невероятно счастливой — все наслаждались моментом. Все, кроме Скотта.
Он сидел в стороне, отстранённый, погружённый в свои мысли. Его взгляд блуждал где-то между нами и тарелкой, словно он пытался удержаться в этой радостной атмосфере, но что-то не давало ему покоя.
Я решила пока ничего не говорить. Этот вечер был их временем, и, казалось, даже самая маленькая девочка понимала, как важно сейчас просто быть вместе.
Все было так тихо и уютно, будто время застыло в тёплом кругу этой семьи. Но Кэтрин прервала эту идиллию своим мягким, но решительным голосом:
— Ну что же, Руби, думаю, нам с тобой пора идти, — сказала она, вставая со стула.
В комнате воцарилась мёртвая тишина. Никто не пошевелился, как будто её слова отключили весь уютный свет, который согревал этот дом. Я кивнула, надеясь, что всё пройдет спокойно. Что мы сможем уйти, не потревожив эту хрупкую гармонию. Но всё оказалось не так просто.
— Мама! Мама, не уходи! — раздался пронзительный детский голос.
Эшли бросилась к матери, обхватив её талию маленькими ручками, и уткнулась в неё, как в единственное убежище от боли.
— Эшли, милая, тише... — Кэтрин обняла её, вытирая слёзы с её щёк. — Я же говорила тебе вчера, не нужно так плакать. Мы уже всё обсудили.
— Но я не хочу, чтобы ты уходила, — голос девочки дрожал от рыданий, её глаза, полные слёз, смотрели прямо на меня. — Можно ей остаться с нами? Пожалуйста, ты же можешь оставить её с нами!
Моё сердце сжалось. Как я могла сказать, что это невозможно? Как объяснить ребёнку, что её мать больше не принадлежит этому миру?