Кэтрин, словно предугадав мою нерешительность, нежно провела рукой по волосам дочери.
— Эшли, милая... — она посмотрела на меня с грустной улыбкой, будто заранее извиняясь. — Не говори так. Руби уже сделала для нас слишком много.
— Но мама! — Эшли снова заплакала, цепляясь за руки матери, как за спасательный круг.
Я глубоко вдохнула. Надо быть честной. Надо сказать правду, какой бы горькой она ни была.
— Я не могу этого сделать, — мой голос прозвучал твёрдо, но тепло.
Воздух в комнате стал тяжёлым, словно каждое слово набирало вес. Я видела, как на лицах остальных появилось осознание.
— Чтобы вы смогли встретиться и провести это время вместе, мне пришлось нарушить несколько правил, — продолжила я. — Это уже приведёт к последствиям для меня. Но, несмотря на это, я хотела помочь Кэтрин, потому что знала, как это важно.
Эшли рыдала, но уже не так громко. Слова начинали доходить до неё, хотя сердце явно сопротивлялось правде. Она знала, что эта встреча была подарком. И что большего она попросить не могла.
Кэтрин опустилась на колени, чтобы быть на уровне глаз дочери.
— Эшли... — её голос был мягким, но дрожал от эмоций. — Время прощаться.
— Но-но... Мама... — Эшли едва могла говорить сквозь рыдания.
— Послушай меня, малышка, — Кэтрин взяла её лицо в ладони, обтирая остатки слёз. — Даже если вы больше не сможете видеть меня, даже если не сможете коснуться или услышать мой голос, это не значит, что меня больше нет.
Она заглянула Эшли в глаза с такой любовью и силой, что это заставило всех остальных отвлечься от своих мыслей.
— Не важно, жива я или нет. Я всегда буду с вами, — продолжила Кэтрин. — Я буду наблюдать, как вы растёте, радоваться каждому вашему дню. Я буду рядом, даже если вы меня не увидите.
Она осторожно поцеловала Эшли в щёку, оставляя на её лице тепло и уверенность.
— Ты же знаешь... Пока ты жива, жива и я, — добавила она, взяв её за руку. — Я всегда буду с тобой. Ты веришь мне?
Эшли вытерла слёзы тыльной стороной руки и кивнула, голосом чуть слышно прошептав:
— Я верю, мама.
Она бросилась в объятия Кэтрин, прижимаясь так сильно, будто боялась её снова потерять.
— Обещай! Даже если я не увижу тебя, не услышу и не смогу коснуться, ты всегда будешь со мной! — воскликнула Эшли, вцепившись в неё.
— Обещаю, — прошептала Кэтрин, всё ещё нежно гладя её по голове.
Эта сцена навсегда останется в памяти каждого из нас.
— Если я даю тебе обещание, то и ты дай мне одно, — Кэтрин говорила с нежностью, но в её голосе звучала неподдельная серьёзность.
— Какое? — спросила Эшли, вытирая слёзы с лица, её голос дрожал, но она старалась держаться.
— Обещай, что не замкнёшься в себе, — сказала Кэтрин, её глаза лучились теплотой, а ладонь мягко коснулась щеки дочери. — Обещай, что перестанешь быть такой мрачной, что найдёшь друзей, будешь смеяться, проводить с ними время. Ты должна жить, моя девочка, жить полной жизнью. Хорошо?
Эшли, тяжело вздохнув, кивнула, с трудом выдавливая:
— Хорошо… обещаю.
— И знаешь, — с лукавой улыбкой добавила Кэтрин, её взгляд переместился на меня, — я знаю одну девушку, которая может стать для тебя отличной подругой. Руби.
Я почувствовала, как на меня устремились взгляды, и, не зная, как реагировать, лишь смущённо улыбнулась в ответ.
Комната снова погрузилась в напряжённое молчание. Все понимали, что время на исходе. Настал момент прощания.
Скотт стоял в стороне, будто не решался подойти ближе. Его лицо было напряжённым, словно он боролся с самим собой. Мистер Линкольн же действовал иначе: он поднял маленькую Элис на руки и решительно шагнул к Кэтрин. Они замерли друг перед другом, соприкоснувшись лбами, закрыв глаза, словно слова были лишними, и их души говорили вместо них.
Элис, улыбающаяся с неизменной детской непосредственностью, протянула маленькие пальчики и нежно коснулась лица матери.
— Жаль, что я не смогу увидеть, как ты вырастешь из такой крохи в настоящую красавицу, — прошептала Кэтрин, целуя дочь в щёку.
— Мама, — произнесла Элис своим тоненьким голосом, словно понимая всю значимость момента.
— Позаботься о ней… о них… — Кэтрин обратилась к мужу, её голос был наполнен трепетом и уверенностью. — Обещай мне, что ты сделаешь всё, чтобы наши дети были счастливы.
— Обещаю, — коротко и твёрдо ответил Линкольн.
На мгновение они встретились глазами, их взгляды были полны любви и бесконечной нежности. Потом Кэтрин тихо засмеялась, её заразительный смех заставил Линкольна улыбнуться.
— Знаешь, пока я не ушла… я даю тебе своё разрешение найти себе новую любовь и жену, — вдруг сказала она с лукавым взглядом.