— Ладно, ребята, слушайте, — начала я. — Похоже, произошла ошибка. Поэтому, пожалуйста, обещайте мне одно: никому не рассказывайте о том, что здесь произошло.
Комната наполнилась смехом. Кэтрин, Скотт и Эшли весело переглядывались, как будто только что выиграли спор. А я стояла, чувствуя одновременно облегчение и тревогу.
— Спасибо, что сохранила им этот день, Руби, — сказала Кэтрин, подходя ко мне и обнимая. — Обещаю, они никому не расскажут.
После нескольких прощальных слов мы с Кэтрин вышли из дома. Мы шли молча, под звёздным небом, и только Кэтрин изредка улыбалась или тихо смеялась, как будто вспоминая что-то хорошее. Наконец, мы добрались до небольшого сквера. Здесь, на старой деревянной скамейке, она сидела в первый раз, когда я её встретила.
Кэтрин остановилась, провела рукой по спинке скамейки и села.
— Всё-таки ты и правда ангел, — произнесла она, глядя на звёзды. Её голос звучал спокойно, почти умиротворённо. — Спасибо… за всё.
Я села рядом и покачала головой.
— Я только помогла тебе встретиться с ними, Кэтрин. Всё остальное ты сделала сама.
Кэтрин повернулась ко мне, её глаза блестели от благодарности.
— Я не об этом. — Она улыбнулась, нежно и тепло. — Спасибо, что не стёрла им воспоминания.
Я смотрела на неё. Она помнила. Конечно, помнила. Я действительно могла стереть их воспоминания, изменить всё так, чтобы этот день исчез из их жизней, как будто его никогда не было. Отец учил меня этому — на случай, если кто-то узнает, кто я.
Но что-то внутри меня не позволило.
Я вспомнила их лица, полные счастья. Радость, которую они испытали, обнимая друг друга. Тёплые улыбки и слёзы, которыми они делились, словно вся их боль исчезла хотя бы на миг. Как я могла отнять у них это?
Этот день был всем для них. Моментом, который они так долго ждали. Видеть, как их глаза сияют, как их сердца наполняются светом — это было больше, чем просто воспоминание. Это стало частью их душ.
И я не могла стереть это. Не могла сделать вид, что этого никогда не было. Даже если это значило нарушить правила.
— Я не понимаю, о чём ты, — ответила я, нелепо пытаясь скрыть правду. — Это была ошибка, вот и всё.
Кэтрин только улыбнулась, её взгляд говорил больше, чем любые слова. Она понимала меня лучше, чем я сама.
Её время подходило к концу. Я почувствовала, как её сила начинает угасать, и Кэтрин начала превращаться обратно в призрака. Она посмотрела на свои руки, которые становились всё более прозрачными.
— Похоже, мне снова придётся сидеть здесь, пока я не пойму, что за дело я не завершила, — сказала она с лёгкой усмешкой, вздыхая.
Я наклонилась ближе и подбодрила её:
— Не волнуйся, Кэтрин. Я помогу тебе разобраться. Мы найдём ответ вместе.
Она улыбнулась, её лицо стало светлым, почти счастливым.
— Постараюсь не сильно тебе надоедать, — пошутила она. Но вдруг её тело начало светиться мягким золотым светом. Она выглядела удивлённой. — Что это?..
Я знала, что это значит.
— Ты завершила свои дела, Кэтрин, — сказала я.
— Но как? — Она смотрела на меня с недоумением.
— Твоё последнее незавершённое дело — это встреча с твоей семьёй. С того самого момента, как ты стала призраком, ты мечтала только об этом.
Кэтрин задумалась, затем тихо засмеялась, словно вспоминая что-то важное.
— Похоже, ты права.
Перед тем как исчезнуть окончательно, она посмотрела на меня с теплотой, которая казалась почти осязаемой.
— Можно… я обниму тебя?
Я подошла ближе, и Кэтрин обняла меня. Её прикосновение было тёплым, словно она уже стояла одной ногой на пороге рая. В последний миг, прежде чем она исчезла, её голос прозвучал так тихо, что это больше походило на шёпот.
— Спасибо… И прощай.
— Прощай, Кэтрин, — прошептала я, чувствуя, как она растворяется в воздухе.
Когда её свет погас, я осталась одна. В тишине ночи я посмотрела на звёзды и улыбнулась.
— Надеюсь, ты найдёшь покой, Кэтрин. И окажешься у врат рая.
Прошло всего два дня, но изменения в семье Браунов были разительными и заметными для всех.
Мистер Линкольн, прежде казавшийся угрюмым и всегда погружённым в свои мысли, словно ожил. Теперь он стал активным, вдохновлённым учителем, уроки которого ученики посещали с удовольствием. Его лицо, всегда серьёзное, теперь озарялось улыбкой, а его голос звучал мягче, теплее. Он записался на участие во всех школьных мероприятиях, активно вовлекался в жизнь учеников. Иногда мы пересекались в коридорах, и он с искренней радостью приветствовал меня, словно мы давние друзья.
Скотт тоже изменился. Из хулигана и задиры он превратился в защитника. Он перестал издеваться над одноклассниками и даже извинился перед теми, кого раньше обижал. Более того, он начал защищать тех, кто подвергался насмешкам, ясно давая понять, что любые издевательства больше не допустимы. Его популярность, и так бывшая на высоте, возросла ещё сильнее, но теперь она основывалась не только на харизме, но и на уважении.