Пока я мчался сквозь лес, в голове вертелись мысли о том, какие действия предпринять дальше. Если активирую демона обжорства, он может помочь мне расправиться с преследователями, уничтожив их всех. Однако был один большой риск: из-за моей раны, он может выйти из-под контроля и атаковать меня. Я не мог позволить себе стать жертвой собственных решений.
Каждый шаг давался мне с трудом — рана продолжала излучать тёмную ауру, и я понимал, что мне нужно действовать быстро. Проклятие могло ослабить мою волю, если я не остановлю его.
Черт, что же со мной не так? Я должен найти способ сбежать от них... Элис учила меня, что не надо лезть в бессмысленные сражения и рисковать собой. Она говорила, что, как хранитель, у меня нет права умереть и бросить ангела, которого я должен оберегать. Ради Руби я просто обязан убежать.
—Хозяин, но вы же не Хранитель. —Мой кулон засиял, и со мной заговорил демон Обжорства. —Хоть вы и пытаетесь быть им, ради ангела, но вы никогда не были Хранителем.
—Замолкни уже, я думаю.... —ответил я, гневно сжимая кулаки.
—Но ведь это правда, хозяин.Всё ваше оружие, как и я, вы используете против уничтожения мне подобных. Вы не Хранитель. Вы Охотник.
Я знал, демон прав. В глубине души я осознавал, что, несмотря на свои желания защитить Руби и людей, моя настоящая природа — это безумие... Я Охотник...
Я замедлил шаг. Прости меня, Элис, но как бы ты ни старалась изменить меня, мою суть не изменить. Я обернулся назад и посмотрел на демонов и культистов. Моя суть не связана с защитой людей и ангелов. Это была иллюзия, которую ты создала мне, чтобы скрыть мою истинную сущность. Я чувствовал, как в моих венах бурлит тьма, зовущая меня, и больше не мог игнорировать её.
Я зажмурился, стараясь вспомнить слова Элис, её наставления. Я вновь ощутил ту силу, которая скрывалась внутри меня, жаждущую выйти наружу. Я был не только Охотником; я был существом, способным на безумие и разрушение, и сейчас это безумие вырывалось на свободу.
Я встал на одну ногу, как будто готовясь к прыжку. Лица демонов и культистов искажались в ожидании, не зная, с чем им предстоит столкнуться. Я больше не хотел убегать. Я хотел сразиться, показать им, что значит иметь силу, и заставить их понять, кто здесь настоящий хозяин.
— Смотрите, кто пришёл на бой, — произнёс я, оборачиваясь к ним. — В этот раз я не буду прятаться.
Сила разливалась по моему телу, и я понимал, что это моё время. Я встал на пути своих врагов и заставил их почувствовать весь гнев и мощь, которые были во мне. Я был готов сразиться.
Я начал бежать к ним, пока активировал демона обжорства.
— Демон обжорства, сожри их всех, убей, ешь, пируй, сегодня мы заставим их страдать! — мой голос звучал, как резонирующий гром. Каждое слово выплеталось из уст с яростью, как будто я освободил потоки тьмы, запертые в моем сердце. Я не видел, как выглядит моё лицо, но чувство безумной улыбки растягивало мои губы до боли. — Цена — год моей жизни!
Сила, которую я призвал, хлынула во мне, словно бурлящая река, готовая разорвать плотину. Мои ноги несли меня вперёд, и каждый шаг чувствовался, как мощный толчок, поднимающий меня ввысь. Я чувствовал, как тьма, олицетворяемая демоном обжорства, захлёстывает меня, как волны в шторм, и наполняет моё сознание дикой энергией.
Он поглощал всё на своём пути, как неутолимый шторм, оставляя после себя лишь разрушение. Демон обжорства, разъярённый и жаждущий крови, рвался вперёд, его ненасытная природа сливалась с моей яростью. Я же безжалостно убивал культистов и демонов, и безумие, которое переполняло меня, заставляло вспоминать молодость, когда я наслаждался каждым моментом резни.
каждый удар моего клинка пронизывал тело врага, оставляя за собой лишь фонтаны крови. Я размахивал им, словно бешеный художник, расписывающий мир в красные оттенки. Чужие конечности отрывались от тел, как ветки под напором урагана. Я срывал нижнюю челюсть у одного из культистов, его крик превращался в беззвучную муку, когда плоть разрывалась на части.Кровь брызгала на меня, словно живопись из боли, и я наслаждался этим, как маньяк на пике своего безумия.
Всё, что я видел вокруг, казалось размытым: в глазах у врагов я только чувствовал страх. Но я не испытывал ни жалости, ни сострадания — в этот момент меня поглотила тьма, и в голове звучал лишь один приказ: сражайся! Убей их всех! Никто не должен остаться!
Когда я вонзил клинок в сердце очередного демона, его шипение напоминало треск костра, а его тело завалилось, как подбитая птица. Я смотрел на противника с безумной улыбкой, мои губы были изъедены кровью, а глаза горели ярким светом. Я почувствовал, как ярость поднимается в груди, подобно огненному вулкану. С каждым ударом я всё больше терял связь с реальностью.