Однако, вопреки моим опасениям, лейтенант и его люди не обращали на Элиссу особого внимания. Я отдал ей свой запасной плащ, под которым скрыла свои сельские одежды, и всю дорогу не отпускал ее от себя. Была послушной девицей и все время молчала, отвечая, лишь когда я задавал ей вопрос. Услышал даже, как один из слуг вполголоса с удивлением говорит другому:
— Гляди, как выдрессировал свою девку. А моя по любому поводу рот раскрывает.
Ночь мы провели спокойно, хотя я и не преминул напомнить парням, чтобы охраняли нас в три смены. Впрочем, обратил внимание, что лейтенант Ронс поступил точно так же. А значит, или хотел присмотреть за нами, или боялся появления убийц (хотя мне и трудно было вообразить себе банду, готовую напасть на десятерых вооруженных людей). Сам я решил выспаться. И хотя у меня врожденная склонность к очень чуткому сну, а близкая опасность действует на меня, словно ведро холодной воды, однако спокойно проспал до рассвета, а к полудню мы увидали возвышенность на излучине реки, на склоне которой вставал аккуратный небольшой замок с двумя башнями.
— Вот и прибыли, — сказал лейтенант Ронс — как видно, только затем, чтобы сказать хоть что-то, поскольку все было ясно и без слов.
Граф Родимонд был корпулентным лысеющим мужчиной лет сорока с блеклыми глазами навыкате. Принял нас одетым в кожаный испятнанный фартук, а на пальцах его я заметил желтые следы от кислот. Кабинет, в который мы вошли, был одной из лучших алхимических лабораторий, что мне приходилось видеть. На столах стояли большие горелки, реторты, котелки и змеевики. На полках теснились сотни банок и бутылочек из керамики, глины и темного стекла. Из алькова сбоку доносился запах зелий, и я увидел там сотни сушащихся растений. Кроме того, конечно, как и в любой другой уважающей себя алхимической лаборатории, полно здесь было предметов странных и никому не нужных: препарированная голова крокодила, рог гиппопотамуса, сушеный нетопырь с распростертыми крыльями и ощеренными клыками, когтистая медвежья лапа и два человеческих скелета, один большой, другой маленький, и к тому же без черепа. На деревянных полках вдоль стены стояло несколько десятков оправленных в кожу книжек.
Граф кружил подле столов и как раз снимал щипцами с горелки тигель, из которого валил дьявольски вонючий и душный дым. Скорее всего, субстанция в тигле была с примесью серы, поскольку отчетливо ощущался выразительный запах.
— Нет времени, нет времени… — повернулся он в мою сторону. — Ронс, кто это еще, во имя Бога Отца?
— Я уже говорил, господин граф. Это инквизитор из Хеза.
— Мордимер Маддердин к вашим услугам, господин граф, — склонил я голову, а де Родимонд кинул на меня быстрый взгляд:
— А я просил об инквизиторе, Ронс?
— Нет, господин граф.
— Так скажи ему, чтобы уезжал.
Махнул рукой и повернулся к тиглям.
— С вашего позволения, господин граф, — сказал я вежливо, поскольку не хотел, чтобы меня сбили с мысли.
Лейтенант Ронс хотел было потянуть меня за рукав, но я так глянул на него, что Ронс отдернул руку. Глаза его потемнели.
— Что? — де Родимонд не скрывал нетерпения.
— Готов поспорить, господин граф захочет поговорить со мной, а не с официальной делегацией от епископа Хез-хезрона, которая прибудет сюда расследовать практики языческих культов.
Он вздрогнул, поставил тигель и отложил щипцы. Кашлянул.
— Языческих культов? — фыркнул, но я видел, что он обеспокоен, поскольку всякий знал: приезд официальной комиссии Инквизиториума не приводит ни к чему хорошему.
— Мы видели трупы, — сказал я. — Жестоко убитых обитателей одного из сел. Лейтенант привез их в замок господина графа.
— Бандиты, — буркнул де Родимонд. — Здесь всюду полно этой голоты. Его Преосвященству стоило бы прислать судового урядника, а не инквизитора.
Тяжело рухнул в обитое выцветшим дамастом кресло.
— Принеси вина, Ронс, — приказал. — И три кубка.