Черными чернилами некто написал: «Возьми телегу и езжай в Березняки. Поспеши, пока не засмердели».
— Острослов, — сказал я, внимательно разглядывая лист. — Это письмо человека ученого, господин граф. Четкие буквы… Обратите внимание, насколько элегантно его «Б» с этим брюшком и весьма изящной перекладинкой.
— Прекрасно, — иронично сказал граф, глянув на письмо.
— Это важный след, господин граф, — не дал я сбить себя с толку. — Свидетельствует о том, что враг господина графа не обычный бандит. Бандиты не пишут изящных писем.
— И что с того?
— А вы не полагаете разве, что это сужает круг подозреваемых? Может, злой сосед?
— Нет, Мордимер, — сказал он. — Мы здесь живем спокойно. Много земли и мало рабочих рук. Украсть людей, подкупить их, чтобы покинули мои владения и ушли работать на кого-то другого, — это бы я понял. Мы ценим человеческую жизнь, инквизитор. Здесь даже преступников не вешают, а отдают в рабство. Никто из моих соседей не сделал бы чего-то подобного.
— Понимаю, господин граф. Значит, никаких ссор?
— Всегда бывают ссоры, инквизитор, — вмешался Ронс. — Но никто не отважился бы на нечто подобное.
— Осмелюсь спросить: сообщил ли господин граф префекту? Императорскому двору?
— А что за дело им до этого? — пробасил де Родимонд. — Как собирать подати — они первые, а как что другое… Конечно, сообщил. Но даже не ответили.
Я покивал, поскольку чего-то подобного и стоило ожидать. У императора и его урядников были более важные дела, чем решать проблемы провинциального графа, получившего титул в обмен на рога отца. Но вот пусть бы он осмелился не уплатить податей. Сразу бы прибыли прево[27] и его мытари.
— Я с радостью помогу господину графу, — сказал я. — Поскольку, хотя и не знаю, в ереси ли здесь дело или в колдовстве, готов поспорить, что подобная вероятность существует.
— Колдовство, — фыркнул граф. — Тоже мне…
— Это лишь предположение, — развел руками. — Соблаговолит ли господин граф рассказать мне всю историю с самого начала?
— Ронс! — де Родимонд глянул на лейтенанта.
— Слушаюсь, господин граф. — Офицер отставил пустую чашу, после чего долил вина из кувшина сперва графу, потом мне, а затем уже — себе. — Все началось с исчезновения людей из Медвежатника…
— Такие уж здесь варварские названия, — пробормотал граф. — Медвежатник, Березняки, Мшаные Горки, Болотень, Сфорнгейс, Утопшая Челядь…
— Сфорнгейс?[28] — усмехнулся я. — И вправду варварские. Но, лейтенант, как это — исчезновение? Тела нашли?
— В том-то и дело, что нет, — ответил. — Мы сперва думали: кто-то их подкупил, как и говорил уже господин граф, поскольку здесь не хватает рабочих рук. Нужно корчевать деревья, земля твердая и неурожайная, потому местные властители наперегонки соблазняют чужих людей обещаниями свобод.
— Но потом жителей убивали?
— Именно. Три раза. Три села. И всякий раз приходило письмо, которое сообщало, куда мы должны отправляться за трупами.
— Убийц искали?
— Ищи ветра в поле, — пробормотал Ронс. — Это огромный лес. Болота, заводи, чащобы, лабиринт пещер на юге… Если бы захотели, целую армию могли бы спрятать, а не пару десятков разбойников. Настолько дремучие места, что до времени здесь и разбойничать-то особо было некому. А у меня восемь солдат и десятка два вооруженных слуг. Будь у меня и вдесятеро больше — все равно ничего бы не сделал. Да и нельзя оставлять замок без охраны.
— Так вот и будут вырезать моих людей! — Граф ударил ладонью с такой силой, что перевернул керамический котелок, и на столешницу выплеснулась темная масса.
— И никаких требований? Ничего?
— И чего бы им у меня требовать? — спросил он с неожиданной горечью. — Два года уже не плачу налоги. Как долго ты мне служишь задаром, Ронс?
— Почти год, господин граф.
— Точно. За пищу и кров над головой. Такой вот из меня граф.
— Смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время,[29] — ответил я ему словами Писания.
— Интересно только, когда это время наступит… — де Родимонд слегка улыбнулся. — Как думаете, возможно ли обрести философский камень? Красную тинктуру?
— Нет, господин граф. Думаю, невозможно, — честно ответил я.
— И я так думаю, — кивнул он. — А уж сколько Корнелиус выжал из меня золота на те исследования… Бог мой…
— Корнелиус?
— Такой пройдоха, — нехотя пояснил Ронс. — Я предостерегал господина графа, но я ведь простой человек. Необразован и не могу постичь просвещенных идей, взлетающих на крыльях науки, — сказал с иронией, явно кого-то цитируя.