— Алхимик, верно? Господин граф приказал его повесить?
— Было бы недурно, — невесело рассмеялся Ронс. — Но почуял, что запахло жареным, и дал деру.
— Князь Хаггледорф пятнадцать лет ждал результата трудов своего алхимика, — сказал я. — Продал половину сел на его исследования. Ну, а через пятнадцать лет потерял терпение и приказал его поджарить на железном кресле…
— О, до этого не дошло, — де Родимонд хлопнул руками по бедрам, — хотел его всего лишь повесить.
— И когда сбежал сей Корнелиус?
— С полгода? — Граф вопросительно глянул на лейтенанта, и офицер кивнул.
— Как раз перед пропажей людей из села и первыми нападениями?
— А что общего у одного с другим? — де Родимонд пожал плечами.
— Письмо, господин граф, — пояснил я. — Говорил вам, что писал человек ученый. Кроме того, совершенно очевидно, за что-то обиженный на господина графа. Ибо это сообщение о готовящихся убийствах — явное злорадство. Полагаю, что тешило его бессилие господина графа, если уж говорить начистоту.
— Ага, представляю себе, как Корнелиус обгрызает трупы, — хмыкнул де Родимонд. — Уж прошу прощения, но если наша Инквизиция действует именно так…
— Корнелиус — слабый, малый человек, — объяснил Ронс. — Как бы сумел уничтожить лесорубов, рыбаков, пастухов? К тому же вооруженных и умеющих за себя постоять. Слишком фантазируете, инквизитор.
— Прошу прощения, господин граф, — склонил я голову. — Всего лишь стараюсь охватить все обстоятельства своим малым разумом и потому неминуемо совершаю немало ошибок.
— Опасный человек, — поразмыслив, сказал офицеру де Родимонд, — этот наш инквизитор. И вправду опасный, — покивал и перевел взгляд на меня: — Значит, полагаешь, что доктор Корнелиус во всем этом замешан?
— При отсутствии других предпосылок, смиренно признаю, что такая мысль приходила мне в голову.
— Оставь уж… — буркнул, — это уничижение. Потому как полагаю, не за гладкость речи ты сделался инквизитором. Давно служишь Церкви?
— Давно, господин граф.
— Имел дело с подобными преступлениями?
— С подобными — нет.
— Ну тогда могу радоваться, что — первый, а? Лишний опыт в профессии…
— У господина графа есть карты окрестностей? — спросил, игнорируя его злость.
— Карты… Уж куда там… Попробуй уговори императорских картографов, чтобы приехали.
— Эти села находятся… находились, — поправил себя, — далеко друг от друга?
— Два дня дороги, — ответил Ронс. — Примерно так.
— Если бы хотел посетить их все, как пришлось бы ехать? По прямой?
— Нет, разумеется, нет. — Лейтенант поразмыслил. — Скорее пришлось бы проехаться по кругу, инквизитор.
— Хорошо. Если вообразим себе круг, — провел носком сапога по полу, — на котором лежали уничтоженные села… что будет в центре?
Ронс и де Родимонд переглянулись.
— Трясина? — неуверенно проговорил офицер. — Да, — добавил более решительно, — трясина.
— Значит, убийц следует искать там. Кто-то знает эту трясину?
— Вы шутите? — рассмеялся Ронс. — Зачем бы кому-то ее знать?
— Бандиты должны где-то обитать и что-то есть. Бьюсь об заклад, что на болоте найдем их укрытие. Есть ли кто-то, кто может нас провести? Смолокуры? Бортники?
— Бортники… Хм-м… — задумался Ронс. — Я слыхал о бортниках, что обитают в тамошних местах. Но знают ли болота — один Бог ведает.
— Вы и вправду хотите нам помочь, инквизитор? — спросил де Родимонд, и в голосе его слышалось нечто, напоминающее невольное уважение. — Я даже ничего не могу предложить вам взамен.
— Просто дайте мне, господин граф, нескольких людей и запас продовольствия. Не знаю, действительно ли найдем что-то на трясине, но знаю, что изрядную мудрость можем почерпнуть из слов Писания. А оно гласит: стучите, и отворят вам.[30]
— Поеду с ними, — сказал лейтенант. — Возьму Фонтана, де Вилье и нескольких солдат. Может, ничего и не выйдет, но попытаться стоит.
— А ваши люди, инквизитор, — с сомнением в голосе начал де Родимонд, — бывали в сражениях?
Я рассмеялся:
— Может, я и не должен употреблять таких слов в отношении своих помощников, но они — убийцы, господин граф. Обученные и лучшие, каких только я видел в своей жизни.
Он кивнул, но я видел, что не убедил его окончательно.
— Не знаю, Ронс, — сказал наконец, — головой рисковать тебе. Не отдам такого приказа, но можешь делать, что посчитаешь нужным.