Через минуту мы стояли среди пары десятков трупов, и этот удивительно легкий триумф не приготовил нас к тому, что случилось через миг. А случилось вот что: из дома, срубленного из толстых бревен, внезапно выскочили двое с топорами. Двое солдат лейтенанта Ронса двинулись в их сторону, и оба через мгновение были мертвы. Одного из нападавших солдат достал мечом в плечо, но тот даже не замедлил шаг, хотя удар почти отрубил ему руку: свисала теперь на полоске кожи. Юноша с бледным лицом, которого Ронс называл де Вилье, ткнул клинком в живот второго из бандитов. Тот насадился на меч по самую рукоять, выпустил из рук топор, схватил де Вилье за голову и вгрызся в его лицо. Я увидел лишь брызнувшую кровь и услышал ужасный крик, который не смолк, даже когда Курнос разрубил нападавшему голову саблей. Мужчина с отрубленной рукой: оказался меж двумя другими солдатами, получил два удара копьями, после чего замахнулся и отрубил голову ближайшему из людей Ронса. Из обезглавленного тела плеснул фонтан крови, а я подскочил и взмахнул мечом. Бандит заслонился рукою, но меч отрубил ему руку и врезался в лицо. Даже не застонал и не вскрикнул. В свете костра я видел его расширенные, блестящие глаза. Угасли, лишь когда между ними с хрустом воткнулась стрела. Только тогда упал. Безрукий, перемазанный кровью, с грудью, пробитой копьями. Вздрагивал, лежа на земле, а изо рта текла кровавая пена.
— Мечом Господа клянусь, — услышал пораженный шепот Ронса. — Де Вилье!
Я повернулся и увидел, как лейтенант пытается остановить кровь, что течет с лица де Вилье. У юноши была разорвана щека: виднелись кости и зубы, — а от носа остался лишь кровавый ошметок хрящика. К счастью, уже не кричал, поскольку Господь даровал ему милость беспамятства.
Я толкнул дверь в дом, из которого выскочили те двое. Осторожно вошел, держа в правой руке меч, а левой зачерпнув горсть шерскена. Прихожая была пуста. Лишь за соседними дверьми слышался шум, словно кто-то пытался забаррикадировать вход. Я с разгону врезался в нее плечом и ввалился внутрь, чтобы увидеть одетого в черное худого человека, тот силился придвинуть ко входу тяжелый, окованный латунью сундук. Я ударил рукоятью меча в лицо, и он полетел под стену с хриплым вскриком; приблизился и встал над ним. Носком сапога заехал под ребра. Несильно, просто чтобы напомнить о своем присутствии.
— Доктор Корнелиус, полагаю? — спросил вежливо.
Краем глаза заметил, как в комнату вбегает лейтенант Ронс — и застывает, увидев лежавшего под стеной. Тем временем худой человек отер рукавом кровь с лица и, постанывая, поднялся. Выплюнул на пол выбитые зубы.
— Это он, — сказал лейтенант Ронс и шагнул вперед, но я поймал его за руку.
— Нет-нет, — сказал. — Нам стоит побеседовать. Верно, доктор?
— А кто ты такой, что нападаешь на мирных людей? — прошепелявил доктор — звучало как: «А кфо фы факой, фто нападаеф на мирныф люфей?»
Я толкнул его в кресло — тот так и рухнул.
— Что за глупость! — сказал ему. — Это ты говоришь о нападении? А три вырезанных села?
— Селяне, — скривился презрительно. — Кому какое дело до селян? У меня есть знание, человече! Идея, за которую стоило заплатить жизнью тех людей…
— Истинно говорю вам: как вы сделали это одному из братьев Моих меньших, то стократ сделали Мне, — ответил я словами Писания. — Может, поделишься этим знанием с инквизитором Его Преосвященства епископа Хез-хезрона?
— Ты инквизитор? — зыркнул на меня исподлобья. — Очень хорошо. Возможно, мне понадобится помощь твоего господина.
Смотрел на него, и, признаюсь, на миг, на короткий миг, не хватило мне слов. А уж верьте, милые мои, что с вашим нижайшим слугой такое случается редко. Вот ведь: передо мной сидел убийца или, скорее, предводитель банды убийц, совершенно не обращая внимания на гибель своих людей и на присутствие инквизитора, и рассчитывал при этом на скорую встречу с епископом. Был настолько глуп или настолько безумен?
— Я подумывал, сразу ли разводить костер или лучше приготовить петлю, — сказал я. — Но вижу, разговор на некоторое время затянется. Лейтенант, — повернулся к Ронсу, — окажите любезность, передайте моим людям — пусть разогревают инструменты.