Тех, кто ещё остался стоять на площади, монстры просто смели и не заметили. Прокатившись по ним рычащим катком, разрывая на части, раздирая на куски, отхватывая конечности и тут же пожирая еще теплую трепещущую плоть, упиваясь вкусом горячей, обжигающе вкусной человеческой крови. Город наполнился воплями боли, отчаяния и ужаса…
Оставшаяся в колеснице ведьма, продолжая все так же мерзко ухмыляться, смотрела на результат своих усилий. До последнего остающиеся на стенах защитники Ярограда, в отчаянии крича и чертыхаясь, второпях скатывались вниз, бросаясь в безнадёжную битву в отчаянных попытках задержать проникших в город чудовищ, не дать прорваться в жилые кварталы к беззащитным людям. Но все их усилия были тщетны. Обезумевшая орда голодной и озлобленной нечисти даже не заметила их вмешательства. Они были так же обречены, как и остальные…
А высоко в небе кружащиеся стервятники, возбудившись, начали суматошно нарезать круги, опускаясь все ниже, словно боялись упустить свою долю от разразившейся в городе чудовищной бойни. Птицы спешили, так как уже знали, что, промедлив, рискуют остаться ни с чем.
Когда ведьма тронула свой экипаж и тягловые ящеры вкатили ее в город, кошмарная безумная вакханалия тварей была в самом разгаре. И ловко спрыгнув с приступка колесницы, ведьма с радостью к ней присоединилась…
К вечеру в городе в живых осталась едва ли половина из некогда его населяющих десятков тысяч людей. И тогда еще никто не знал, что участь оставшихся в живых будет много ужаснее, чем тех, кто умер в тот страшный день.
Непроизвольно вздрогнув, я проснулся. Никто и не заметил, как я дернулся. Распахнув глаза, я понял, что по-прежнему нахожусь на борту летящего к Столице дирижабля, все так же лежу на деревянном топчане. А большая каюта погрузилась в полумрак и разбавленную сопением и храпом тишину. Пока я спал, провалившись в удивительный и крепкий сон, наступил вечер, перешедший в темную непроглядную ночь. За боковыми иллюминаторами нашей каюты разлилась темнота, подсвечиваемая лунным маревом. На потолке тускло мерцала желтоватым светом дежурная лампа. Комната окуталась уютными сумерками. Внутри было тепло и спокойно. Часовые во время перелета занимались тем, чем могли — отдыхали.
Я перевернулся на другой бок, вспоминая свой сон. Такой правдоподобный и жуткий. Местами казалось, что я смотрю на панораму готовящегося к обороне города сверху, уподобившись одному из терпеливо ожидающих поживы стервятников. Иногда всё смотрелось как в дымке, размытой и нечеткой. Многие детали смазывались, я ничего не слышал и не чувствовал, просто смотрел, как сквозь толстое мутное стекло. Словно видел самый обычный, пусть и пугающий сон. Но иногда… Подробности моего сновидения превосходили все мыслимые пределы.
Я до того чётко все видел, что мог посчитать каждый волос на голове одноглазого Елизара, рассмотреть любую трещинку в камнях крепостной стены, унюхать смрад от полыхающих в Ярограде костров, всей кожей ощутить повисший в застоявшемся удушливом воздухе липкий, практически осязаемый страх… Так же отчетливо я видел и возглавлявшую армию нечисти, сгубившую город ведьму. Видел ту страшную магию, что она применила. Черную, осквернённую природой иного, чуждого нам мира. Магию, от которой не было спасения. И перед глазами до сих пор стояла презрительная, страшная ухмылка похожего на женщину чудовища. Ведьма. Одна из тех, что пришли в этот мир в самом начале Великой войны. Младшая сестра одной из Верховных, Вальпургии.
И внезапно, пусть я уже и проснулся, в моей голове всплыло имя разрушительницы Ярограда. Ухора. Интересно, жива ли ещё эта жуткая тварь, что одним махом вырвала всю жизнь из сотни изможденных, превращённых в скотов пленных людей, чтобы напитать их энергией свое заклинание разрушения? Это имя мне более не забыть.
Я лежал и прокручивал в голове все детали своего удивительного сна. Будто открыл окно в далекое прошлое и одним глазком в него заглянул. Почему ко мне приходят эти странные сны? Одно время я думал, что прекратившись, больше они не настигнут меня. Но, видимо, я ошибался. Эти поразительные сновидения-подсказки самым невероятным образом дополняли мои огромные пробелы в памяти. Давали столь необходимые знания. Важную информацию.
Так стоит ли ломать голову над тем, откуда они шли и почему? Главное, что они всегда были невероятно реалистичны, иногда пугающе. А ещё всегда правдивы. Черт… А ведь я едва не услышал в только что растворившейся грезе очень нужные мне сведения. Давным-давно погибшие защитники сто лет как разрушенного города, Егор и Елизар. Их оборвавшийся разговор о моем прадеде, Владимире Бестужеве. Оборвавшийся на таком интересном и важном, нутром чую, месте. Еще немного и я, можно сказать, из первых уст услышал бы, с кем враждовал мой предок, что так вероломно предал народ и государя, свою страну. Услышал бы без прикрас и изменений, которые обязательно следуют через годы и века, изменяются и переписываются. А тут, самая свежая и достоверная информация. Будто случайно подслушанная из-за угла.