— Да знаю, знаю, — поморщился я. — Вахта — это серьезно. Без дураков. Но чего вдвоём-то? Поодиночке боязно?
Забар натужно рассмеялся, скаля желтоватые зубы. Его глазки колюче изучали меня. Он пытался понять, успел я ли чего услышать, прежде чем вошёл в отсек, или нет.
— Да наставляю мальчонку-то… Не обжился еще он как следует, вот и путается порою. Да, Мишань?
На лысой голове худосочного юноши заблестели капельки пота. Он, вжавшись в стену, затравленно смотрел на нас. На его шее натянулись струнами жилы. Он процедил:
— Д-да…
Я повернулся к явно расслабившемуся Забару и ткнув за спину пальцем, указывая на волшебника, сказал:
— А чего это он так напрягся? Как будто испужался чего… Неужто я такой страшный, а? Или, может, тут у вас что интересное происходит? Я что-то пропустил?
Моряк, недовольно зыркнув на Твардовского, проворчал:
— Ты куда-то шел, Часовой? Во время полёта вся ответственность лежит на членах команды… Здесь, в небе, вы всего лишь пассажиры. Я ж говорю, мальчишка пока еще не дозрел до самостоятельной работы. Так что уж дозволь нам самим порешать наши внутренние дела…
— Связанные с алхимической пылью?
Я загородил поражённо ахнувшего за моей спиной Твардовского и, широко улыбнувшись, подмигнул вытаращившемуся на меня Забару. Моряк, грязно выругавшись, машинально потянулся к застегнутому поверх бушлата ремню. К засунутому в ножны кинжалу. Я даже позволил ему на вскипевших эмоциях, во вспышке гнева, выхватить клинок. Пусть бьет первым.
— Тебе Гашек привет передавал, — мерзко ухмыльнувшись, сказал я. — Вы с ним друг друга стоите, два ублюдка.
— Ах ты, сучара!.. — кажется, долго не принимающий вожделенную пыльцу Забар в порыве неконтролируемой ярости уже не соображал, что говорил и делал. Его и так распалил безрезультатный разговор с Твардовским, а тут еще я встрял… Короче, нервы у него не выдержали. Тем хуже для него.
Слегка трясущаяся рука с зажатым в побледневшем кулаке кинжалом, метнулась в атаку. Острие клинка целило мне прямо в живот. Я с быстротой молнии перехватил его руку и, вздёрнув вверх, чуть выворачивая, крепко сжал пальцы. Взвыв от боли, Забар выронил кинжал, звонко звякнувший об металлическую поверхность палубы. Я еще сильнее сжал пальцы, дождавшись отчетливого хруста лопнувших костей предплечья. Забар уже заорал во весь голос, из его округлившихся глаз брызнули слезы. Машинное отделение огласилось отборнейшими матами. Я поднял Забара за сломанную руку в воздух и легко швырнул через все помещение. Моряк шваркнулся о дальнюю стену и стонущей снулой кучей сполз на пол.
Я даже не посмотрел на него. Все мое внимание приковал неверяще вылупившийся на меня Михаил Твардовский. Молодой чародей так на меня таращился, словно я только что перед ним прошёлся колесом, сделал тройное сальто и, извернувшись, ухитрился укусить себя за задницу. Я доброжелательно кивнул ему и буркнул:
— Да расслабься ты… Я все слышал. Случайно, правда. Но вы так громко и мило беседовали, что поневоле привлекли мое внимание. Думаю, этот тип больше не будет тебя доставать. А по возвращении в Цитадель Ланской озаботится подбором нового моряка.
— Я не хотел ничего говорить, — стиснул зубы Твардовский, отклеиваясь от стены и прижимая руку в правому боку, чуть морщась при этом. — Забар уже не в первый раз меня донимал своим просьбами. Но кулаки распустил только сейчас. Ловко ты его…
В голосе юноши сквозило не прикрытое восхищение. Однако он по-прежнему предпочитал держаться от меня на некотором расстоянии. Да какого дьявола? Что он меня сторонится? И тут я внезапно понял. Не меня. А моего имени, того наследия и проклятия предков, что довлеет надо мной и моей семьёй последнюю сотню лет. Он такой же новичок в Цитадели, как и я. И, конечно, видит во мне не того, кем меня уже практически считают все мои товарищи Часовые, а того, кем я являюсь в глазах остальных. Альрик Безродный, тот, чей прадед предал Империю и едва не привел государство людей к гибели.
Однако же мне внезапно начал импонировать этот нескладный тощий лысый паренек, который был едва ли старше меня самого. Что-то в нем было. Несмотря на внешний субтильный вид, он не был трусом и слабаком. Отнюдь. Интересно, а не так ли выглядел и сам Рогволд, ныне сильнейший боевой маг Корпуса, много лет назад, когда пришел сюда на службу?
— Справиться с подобным дерьмом не проблема для любого Часового, — покачал я головой. — Не много чести сломать руку обычному человеку. Я сам доложу капитану о том, что произошло. Он просто обязан это знать.