— Да уж, Ланскому только ещё таких забот не хватало, — скривился Твардовский. — Как будто ему одного меня мало!
— Капитану Кречету, — с усмешкой добавил я. Чародей невольно присвистнул и бросил в сторону так и не пришедшего в себя Забара сочувствующий взгляд.
— Тогда мне остается только пожалеть этого недоумка! Ладно, пойду посмотрю, что там ему еще можно починить…
Я недоуменно посмотрел на него. Вздохнув, Твардовский пояснил:
— Не забыл, я штатный чародей «Икара», а Забар член экипажа. И моя обязанность в том числе и заниматься врачеванием моряков.
Хм. Не знаю, смог бы так поступить на его месте я, но определенным уважением к Твардовскому преисполнился.
— К тому же не хотелось бы, чтобы сукин сын неожиданно помер, прежде чем предстанет перед капитаном Кречетом, — усмехнулся Михаил и подмигнул мне. — Правду говорят, что командующий Корпусом просто зверюга какой и на расправу скор?
Подавив улыбку, я с самым серьёзным видом кивнул, решив поддержать реноме Кречета.
— Твоё счастье, что формально ты приписан к кораблю и подчиняешься Ланскому. Кстати, будем знакомы. Не откажешься пожать руку такому человеку, как я?
Я испытывающе задержал на нем пристальный взгляд. Твардовский, выпрямившись, смотрел на меня, не отводя глаз. Рассматривал, словно необычное существо, о котором ранее только читал в книгах, а теперь, встретившись вживую, внезапно обнаружил, что не всегда следует верить написанному.
— Михаил Твардовский, — наконец уверенно произнёс он и протянул мне худую костлявую руку. Я немного стиснул ее в своей лапе и поразился неожиданно крепкой хватке субтильного чародея.
— Алексей Бестужев. Кстати, я вот не пойму… Ты же чародей. Почему ты терпел его наезды, а не вдарил по нему чем-нибудь убедительным из магического арсенала?
Твардовский, чуть покраснев, виновато развёл руками.
— Запрещено корабельными правилами.
Я невольно расхохотался и хлопнул юношу по плечу, от чего тот присел. Затем я доверительно обратился к нему.
— Хочешь добрый совет, Миша? Я, конечно, прослужил пока в Корпусе немногим дольше твоего, но кое-что уже уяснил. Иногда надо плевать на правила. Вот и ты, если и дальше хочешь служить здесь и по возможности не один год, вместо того, чтобы сдохнуть не за хрен собачий через пару месяцев, иногда действуй, как тебе кажется правильным. А не по уставу.
— В Школе говорили совсем иное, — весело усмехнулся Твардовский.
Я же, вспомнив о том, на каком счету в Цитадели Часовых Тринадцатой Стражи была Академия с её писанными и написанными правилами, повторил:
— Наплюй. Поверь мне, иногда ничего не остается, как плюнуть всем и каждому в рожу и делать всё по-своему.
Глава 6
К Новограду мы добрались в срок. Небо было спокойным, и мы летели на крейсерской скорости, ни на что не отвлекаясь. Без приключений и остановок. Никах внезапно возникших и замеченных сверху свежих ведьминых проколов, ни прорыва нечисти на границе, неподалёку от которой мы и летели, чтобы не увеличивать время полета, обходя потенциально опасные земли по дуге.
Оставшееся время пробежало в полусонном режиме. За все время я только раз побывал в каюте капитана Ярослава Кречета. Когда рассказал ему о происшествии с Забаром и Твардовским в первую же ночь нашего срочного перелёта. Капитан Тринадцатой Стражи тут же попросил зайти к нему Ланского, Твардовского и заставил повторить рассказ слово в слово. А юного чародея подтвердить мои слова. На капитана «Икара» было жалко смотреть. Посерев лицом, он тут же пообещал взять проштрафившегося моряка под стражу. На любом корабле Часовых была особая каютка, выполняющая функции карцера. Туда-то и упекли Забара, который весь остаток ночи провёл в матросском кубрике, мучаясь от боли в наспех сращенной Твардовским руке и никак не отвечая на недоуменные вопросы товарищей по поводу того, что случилось. Теперь его ждало судебное разбирательство по возвращении в Лютоград. Это дело было сугубо внутренним делом Корпуса Тринадцатой Стражи и никто не хотел выносить его на всеобщее обозрение.
Правда, Кречет предложил крайне простой и радикальный способ решить новоявленную проблему сразу же, на борту корабля. Просто выбросить ублюдка в открытое небо и проверить, не приобрел ли он вместе с вынюханной им алхимической пылью способность летать. И Кречет не шутил. Если бы только Ланской дал согласие, наш грозный командующий не колебался бы ни секунды. Подобных Забару личностей он терпеть не мог. Но капитан корабля пожалел своего старого подчинённого.