Ну и пришла очередь описать человека, который правил всей Великорусской Империей вот уже почти двадцать лет. Великий князь и Император Константин Коренев из династии Кореневых. Чернобородый и черноволосый могучий мужчина сорока лет, в неброском темно-синем, военного покроя костюме. Из украшений только огромный золотой перстень с печаткой на среднем пальце левой руки, да обручальное кольцо на безымянном правой. На лобастой, дышащей благородством голове, тонкий золотой обруч короны с вставленным по центру рубином размером с грецкий орех. Весь облик государя дышал отвагой, волей, свирепостью и бесстрашием. Коренев был прирождённым лидером и правителем. Жёсткие черты породистого лица, пронзительный взгляд голубых глаз. Статный мужчина, настоящий государь. Способный с одинаковой лёгкостью держать в мускулистой руке как скипетр, так и рукоять боевого меча. Конечно, я не был с ним знаком вообще никаким боком и почти ничего о его деяниях знать не знал, но отчего-то мне человек пришёлся по душе.
А вот взгляд, который от меня не отрывал Верховный Магистр — нет. Казалось, еще немного и чародей во мне дыру прожжет. И какого фига он так на меня смотрит? Меня этот старикан начал нервировать. Даже больше, чем непонятно что затребующий от меня Рокоссовский.
Некоторое время в комнате не было слышно ничего, кроме весело потрескивающих в камине дров, да тяжёлого сопения явно скучающего барона Горя. Нас изучали, словно диковинных животных в зоопарке. Конечно, никто из присутствующих не посмел был первым молвить слово вперёд государя. А тот так же продолжал молчать. Любопытная у нас встреча разворачивается, ничего не скажешь.
Но долго, разумеется, это не могло продолжаться. Сидевший почти по центру кабинета Император, закинул ногу на ногу и, положив руки на мягкие подлокотники, заговорил. Голос его был под стать облику. Такой же суровый, уверенный и властный.
— Приветствую вас в Столице, капитан Кречет, Безродный.
Кречета монарх удостоил легким кивком царственной головы, мне же не досталось кроме унизительного прозвища и того.
— Прошу извинить, что вызвал к себе так сразу, не дав отдохнуть после столь долгого путешествия.
— Пустое, Ваше Величество, — браво отозвался капитан и с усмешкой развёл руками. — Трое суток лежания на брюхе — это, конечно, очень тяжело для Часового!
Смелый тон и немного дерзкий ответ. Но готов дать голову на отрез, что государю он понравился. Черные усы раздвинула неожиданная белозубая улыбка и Коренев весело сказал:
— Вот она, правда-матка от простого воина с дальнего фронтира государства, человека, не избалованного столичной службой! Обычно многие мои придворные после таких перелетов непременно жалуются на огромную усталость…
Император бросил мимолетный насмешливый взгляд на Перумова. Тот, словно старый хищник, затаившийся в засаде, вежливо улыбнулся в ответ, но продолжал молчать.
— Я понимаю, что оторвал вас от, несомненно, более важных дел, чем кажется многим из тех, кто попросту не знает, что такое служба Часового на дальних рубежах, — тон Императора стал несколько язвительным. — Но думаю, для вас, капитан Кречет, вызов в Новоград не стал такой уж большой неожиданностью. Особенно учитывая, сколько писем и рапортов вы отправили за последнее время в Штаб Ордена. Я прочитал их все. Все здесь присутствующие в срочном порядке прочли ваши доклады. Верно, друзья?
Император обращался к своим вассалам. Перумов с Рокоссовским сохранили молчание. Барон Горь с тяжёлым вздохом, словно ворочал каменные глыбы, произнёс:
— Ваша правда, Ваше Величество. И под многими из этих депеш на ряду с подписью Командующего Тринадцатой Стражей, стоит подпись и моего двоюродного племянника, наместника Лютограда. А за него я всегда мог и могу поручиться. От нечего делать он не будет попусту сотрясать воздух…
— Думаю, не многим известно, но наместник и капитан Кречет состоят в исключительно хороших приятельских отношениях, — неожиданно мягким и рассудительным голосом произнёс Перумов. Граф с насмешкой посмотрел на ничуть не смутившегося Кречета. — Разумеется, мы все читали ваши доклады, капитан. И на общем совете Ордена, председателем которого я последние десять лет являюсь, ваши просьбы и доклады были не раз читаны и изучены. Ваше Величество, я понимаю, что мои слова ныне могут прозвучать оправданием, но в первую очередь мы всегда требовали доказательств тому, что описывал в своих донесениях капитан. Вы же понимаете, что в противном случае…