В первые секунды я, невольно вздрогнув, растерялся. Но, понимая, что если сей же момент не отвечу и не отвечу правильно, старый князь вообще меня перестанет воспринимать даже как прилипшую к подошве коровью лепёшку.
— В то, что у нас есть время, — спокойно посмотрев прямо в глаза старому князю, громко и отчётливо произнес я. — Я думаю, Ваша Светлость, что времени у нас нет вообще. Два, три года — это не срок. А еще я думаю, что Ковен ударит гораздо раньше, чем доносит ваша разведка и думают умные аналитики и военные эксперты. Когда точно, я, конечно, не могу сказать. Но этот удар будет для нас все равно неожиданным и страшным. А знаете почему?
Головы всех без исключения находящихся в комнате людей повернулись в сторону усмехнувшегося Рокоссовского, а затем на меня. Князь, все еще пользуясь своим безграничным приоритетом говорить все что хотел, даже в присутствии самого Императора, хрипло прокаркал:
— Ну, удиви старика, мальчик.
— Потому что мы, как вы уже подметили, Ваша Светлость, совершенно не знаем своего врага. И за сто лет барахтанья на пузе, так и не удосужились узнать. Мы не заключали перемирия. Мы все это время, после сильнейшего удара, стояли на четвереньках, пытаясь прийти в себя, уверяя окружающих, что все хорошо. А меж тем новое нападение Ковена рискует окончательно и бесповоротно втоптать нас в землю. У вас своя правда жизни, совсем не радужная. У меня своя. Еще чернее. Ваша Светлость.
Рядом со мной зашипел проколотой шиной капитан Кречет. Ну все, не иначе он решил, что после таких слов мне осталась только она дорога — на плаху. Но в кабинете государя продолжило висеть молчание. Говорил по-прежнему один Роман Рокоссовский. Скрипуче рассмеявшись, старик ткнул в меня сухим пальцем и воскликнул:
— Я рад, что ты еще жив, Безродный. И хорошо, что ты здесь. Ты еще послужишь Императору, мальчик…
И голос старика прозвучал так жутко и зловеще, что даже меня пробрало. Что они тут все задумали, хотел бы я знать⁈
Глава 9
Дальше дела начали развиваться еще более удивительней. Из чего я сделал заключение, что мы с капитаном и впрямь угодили в крутой переплёт. Скорее всего, ситуация, грозившая Империи скорой катастрофой, и впрямь требовала особого подхода. Кречет выглядел таким же удивлённым, как и я.
Закончив свой рассказ, Рокоссовский кивнул Императору. Коренев, громко хлопнув в ладоши, произнёс:
— Уважаемые господа… Друзья. Прошу меня простить. Но мы всё оговаривали заранее. Меры предосторожности должны быть на самом высшем уровне.
И, не говоря ни слова граф Перумов, барон Горь и даже Верховный Магистр, тотчас поднявшись со своих мест, низко поклонившись государю, один за другим степенно и неторопливо, но вышли из комнаты. И мы остались в кабинете самодержца уже вчетвером… Лишних, как я понял, ушей стало еще меньше. Неужели император и князь настолько опасаются измены, что от дальнейшего разговора отрезали даже таких знатнейших людей, как Перумов и Воронцов⁈
Признаюсь, мне пуще прежнего захотелось оказаться на фронтире и даже ввязаться в очередную кровавую сечу с монстрами. И уж совсем не хотелось слышать продолжения нашего так и не оконченного разговора с высшими людьми государства. Я понимал, что после того, что мы услышим дальше, обратного пути для нас с капитаном не будет. Только согласие со всем, чтобы нам не предложили, или эшафот. Выбор невелик.
— Перумов не подаёт виду, но его точно задевает все происходящее, — задумчиво молвил Рокоссовский, словно кроме него с государем в комнате больше никого не осталось.
Выбравшись из кресла, Император подошёл к камину и подбросил в полыхающий зев пару чурбачков. Пошерудил кочергой, взметнув сноп искр, и пожал широкими плечами.
— Перумов верен мне не менее прочих, князь. И вы знаете, на чем зиждется его лояльность. Я ему дал слово. И согласитесь, что он вполне этого заслужил.
— О да, послужной список у старого прохиндея безупречен, — усмехнулся чему-то Рокоссовский. Он резко встал и быстро прошагал к стоящему у большого окна вырезанному из ценных пород древесины потрясающей красоты массивному столу. На поверхности стола была расстелена огромная карта. Только сейчас, вытянув шею, наблюдая за движениями князя, я обратил на нее внимание.
Император прошёл к Рокоссовскому и, ухмыльнувшись в бороду, громко сказал нам с Кречетом, продолжающим отираться у порога.
— Капитан Кречет, Альрик… Я долго буду вас ждать? Подходите, подходите. Вам стоит это увидеть.
Ну, мы и подошли и с любопытством уставились на расстеленную карту. По качеству и масштабу, по уровню прорисовки она вполне могла посоперничать с картой, висящей на стене в рабочем кабинете моего отца. Карта Императора была, наверное, самой точной и подробной картой всей огромной Великорусской Империи. Составленной еще до того, как произошло вторжение иномирных тварей. Потом жирной красной линией по карте была проведена новая граница, смотревшаяся на старинном холсте несколько чужеродно. И неправильно.