Я невольно приподнял брови и покачал головой. Признаюсь, уже успел привыкнуть, что здесь, в далёких суровых северных краях, в окружении новой семьи, среди братьев по оружию, ко мне относятся без оглядки на «заслуги» предка.
Она же, не повышая голос, продолжила жутко шептать, словно боялась заорать во всю глотку, если чуть повысить голос.
— Ты знаешь, как я очутилась здесь? Как поступила в Академию Часовых? Да, я родилась тут, на севере. И знаешь где? В одной из деревушек, близ юго-западной приграничной крепости. И уже в десять лет потеряла своих родных. Моих родителей и младшего братишку буквально на моих глазах освежевали и сожрали пришлые твари во время одного из редких, но страшных и кровавых набегов. Мясники. Это были они, если ты, конечно, понимаешь о чем я. Жуткие твари. А я всё видела. И ничего не могла поделать. Чудом спаслась. Тогда была настоящая бойня… Пока не прилетели срочно высланные из Цитадели корабли, да не подоспел отряд из форта, монстры успели истребить половину моей деревни. Конечно, после всего этого мне была только одна дорога. Сюда. В Орден. А теперь спроси меня, кто во всем этом дерьме виновен⁈ Спроси, Альрик Безродный!
Последние слова она все-таки громко и с ненавистью выкрикнула, потемнев лицом. На ее шее натянулись жилы, фиолетовые глаза загорелись убийственным пламенем.
Я молчал, со стучащими молоточками в висках, и также невольно сжимая от ярости кулаки. Но молчал и сдерживался, давая ей высказаться. Человек в такие мгновения говорит много больше чем хочет и нужно, и не стоит ему в этом мешать. Тем более я и вправду хотел знать о причинах её ненависти. И узнал.
— У тебя горькая судьба и мне действительно жаль твоих родных, — с металлом в голосе отчеканил я, когда Алёна, тяжело дыша, умолкла. — Но не смей меня обвинять в том, к чему я не причастен. Я пресытился этим по горло в Академии и Столице! И я тебе никакой не Альрик. Здесь, на землях своих предков, я даже не хочу слышать этой позорной собачьей клички!
Свою речь я тоже закончил на повышенных тонах. Дорофеева, закусив нижнюю губу, мрачно смотрела прямо мне в глаза. Я, не отводя взгляда, упрямо выдвинул нижнюю челюсть. Наверное, со стороны мы казались двумя возбужденными взъерошенными бойцовскими петухами, готовыми вцепиться друг в дружку так, что перья полетят.
— Капитан Кречет запретил называть тебя иначе, чем настоящим фамильным именем, — наконец глухо сказала она. — Только что я нарушила прямой приказ командующего Цитаделью Часовых. Что будешь делать, солдат? Побежишь докладывать?
— Оставлю на твоей совести, — не меняясь в лице, бросил я. — Думай что хочешь, Дорофеева, но впредь держи язык за зубами. Нам с тобой ещё предстоит сражаться плечом к плечу… И предупреждаю, я всегда настороже. Всегда. Только попробуй что-нибудь выкинуть…
Вспыхнув так, что хоть прикуривай, Алёна едва не взвилась в воздух:
— Ты на что намекаешь⁈ Что я готова в спину ударить? Да ты знаешь, что я однажды своей грудью прикрыла друга от хагера⁈
Она яростно ткнула себя пальцем под ребра, где за одеждой скрывалась похожая на удар клинка так заинтересовавшая меня отметина давнего шрама.
Я понимающе кивнул и сказал:
— Достойный поступок. Держись этого пути и мы не станем врагами. В противном случае — пеняй на себя.
Больше ни сказав ни слова, я круто повернулся и направился к выходу, оставив замолчавшую девушку таращиться мне вслед. Да, с учетом того, что я от неё услышал, теперь и правда стоит рядом с ней быть повнимательнее.
Глава 13
Время, остававшееся до окончания нашего воздушного пути неумолимо уменьшалось. «Икар» продолжал лететь, практически не снижая скорости. Мы шли высоко, настолько, насколько было возможным для корабля подобного класса. И днем и ночью, не зажигая огней, среди облаков и ветра. Погода благоволила. Ни один шторм или грозовой ливень не встретились нам, преграждая дорогу.
И ни одна ведьмина тварь не возникла на нашем пути. Ни одно дьявольское отродье не появилось в небе, ни солнечным днем, ни звездной ночью. Совсем скоро мы должны были прибыть по назначению. Учитывая огромную высоту, на которой шёл наш рейдер, как ни всматривался, за пеленой облаков далеку внизу не было видно ничего. Вокруг одна молчаливая кромешная пустота. Огромное бесконечное воздушное море. И тишина.
Такая же тишина царила и в магическом эфире. Рогволд с Твардовским четко отслеживали любые колебания магических полей, на предмет вмешательства иной чужеродной магии. Но все было спокойно. Ни черной ворожбы, говорящей об атакующих нас заклинаниях или приближении нечисти, ни зарождающихся внизу Проколов. Пока что внешние обстоятельства определённо работали на нас. Дежурившие в подзорной рубке моряки, периодически посматривающие в окуляры удивительного оптического прибора, также ни о чем особо интересном не докладывали.